Ведьма - Василиса Мельницкая

«Неужели Разумовский? — мелькнуло у меня в голове. — За то, что рассказал мне…»

Венечка неловко встал, подобрав костыль. Смотреть на него было страшно.

— Прошу прощения за беспокойство, — произнес он, едва шевеля отекшими губами. — Записка от баронессы, меня попросили передать лично в руки.

На веранде был накрыт стол: свежая выпечка, варенье, мед. И две чашки. Глафира, мрачная и злая, стояла на верхней ступеньке крыльца. Я оглянулась на Мишку. И в его взгляде — ни капли сочувствия. Он позволил Венечке дождаться меня, но чаю не предложил. И даже сесть с комфортом не позволил.

Что со мной не так? Венечка виноват передо мной, но мне его жаль. Кажется, боги выбрали неправильного мстителя. Кто-то ведь даже сожалел, что я не мужчина…

— Давай, — сказала я, забирая бумажку. Не читая, сунула ее в карман. — Так спешил передать, что на больницу времени не осталось? Я тебя отвезу. Дойдешь до машины или помочь?

— Обойдусь, — коротко ответил Венечка.

Отодвинул меня костылем и запрыгал на одной ноге к калитке.

— Ты, может, и обойдешься, — бросила я ему в спину. — А я — нет.

— Яра, это условие дуэли, — вмешался Мишка. — Это они с Савой… ну… из-за тебя. Без оружия и без лечения. Без магического лечения.

— Сава? — быстро обернулась я к нему.

— Я с ним связывался, все в порядке, — ответил Мишка. — Я проверил… через знакомого. Это правда.

Значит, Венечка позволил Саве себя избить. Но я ведь все ему рассказала!

Саву я могла понять. Мужчины так устроены. Настоящие мужчины. Он должен был наказать обидчика любимой девушки. Я не понимала себя.

— Головин! — рявкнула я. — Или ты едешь со мной к врачу, или я тебя еще раз прокляну!

— Теперь-то за что? — кротко поинтересовался Венечка, замирая у калитки.

— За то, что идиот, — отрезала я.

— Проклинай, — согласился он. — К врачу не поеду. Был уже. Из обычных лекарств у них только гипс.

— А зелья? — осенило меня. — Травы, заговоры?

— Матушкины лекарства для этого упыря? — возмутился Мишка. — Обойдется!

Я взглянула на Глафиру.

— Миш, заканчивай, — сказала она. — Болезного не жалко, так это одно. Мне вот тоже только врезать ему хочется за то, что сотворил. Ты Яру пожалей.

Тут бы все и закончилось по-моему, но гордыня не позволила Венечке вернуться и принять помощь. Он толкнул калитку и вышел. Я выскочила следом. Но за ним не бросилась. Села в свою машину, запечатала двери, накрыла ее непроницаемым куполом, как броней. И только тогда позволила себе женскую слабость, успокаивая себя тем, что моих слез никто не увидит и не почувствует.

Глава 31

Слезы высохли так быстро, что даже нос не заложило. Я поймала себя на том, что злюсь, сжимая кулаки до противного хруста, и размышляю о том, как поступить. Не с Венечкой, чтоб ему пусто было! С ним все ясно. Но я так и не решила, что делать с ультиматумом Разумовского.

А если поставить себя на место того же Мишки? Савы? Кати? Глафиры? Если кого-то из них назначили бы главным исполнителем в заговоре против короны? Они тоже беспокоились бы о рисках, но…

Было бы очень обидно узнать, что меня оставили в неведении. Друзья так не поступают. Значит, я ничего не должна решать за них. И не буду.

Я сняла защиту и блок, толкнула дверцу машины… и замерла, пораженная необычным зрелищем. Вдоль забора, чуть ли не по стойке «смирно», выстроились Венечка, Глафира, Мишка и Ваня. Карамелька сидела на столбе, к которому крепилась калитка. Глафира держала в руках веник из сухой травы, Мишка — ведро с водой, Ваня — одеяло из гамака. Венечка перехватил свой костыль, как дубинку. Карамелька била по столбу хвостом. Все напряженно смотрели на меня.

Я оглянулась. Вроде бы машина не горит, да и дыма не заметно. Неужели они боялись, что умом тронусь и совершу акт самосожжения внутри салона? Допустим. А веник им зачем? И костылем… по голове бить, что ли? Чтоб наверняка?

— Ты… как? — осторожно спросила Глафира.

— В порядке. А вы? На солнце не перегрелись? — съязвила я.

Карамелька зашипела, шерсть ее встала дыбом. Я почувствовала, что рядом открывается дыра в Испод, напряглась — и тут же расслабилась. И Карамелька успокоилась, узнав гостя. К нам присоединился Сава. К счастью, не с катаной наперевес.

— Вы и его вызвали? — усмехнулась я. — Мишаня, твоя работа?

— А что мне оставалось⁈ — возопил он, роняя ведро. — Твой щит даже Головин не смог пробить!

Мишка не соврал, на Саве не было ни царапины. Во всяком случае, на открытых участках тела. Он с тревогой меня осмотрел, убедился, что все в порядке и взял управление бардаком в свои руки.

— Вы тут соседям представление устроили? Марш в дом! — велел он.

Отряд то ли бойцов, то ли спасателей бодро прошмыгнул за забор. Только Венечка запрыгал в другую сторону.

— Вениамин, — сказала я ему в спину. — У тебя есть шанс снять проклятие. Если сейчас уйдешь, в ближайшие десять лет даже слушать тебя не стану.

Сава, остановившийся у калитки, скривился.

— А с тобой… — Я ткнула пальцем в его сторону. — Я после поговорю. И только попробуй сбежать.

Эмоции Венечки так и оставались для меня загадкой, блок он не снял. Зато Сава определенно чувствовал обиду. Ничего, переживет. В качестве наказания за избиение вместо дуэли.

Я прошла мимо Савы, не оглядываясь на Венечку. Карамелька спрыгнула мне на плечо.

Мои защитники толпились на веранде, мешая друг другу. Я сразу выдернула из кучи-малы Мишку.

— Надо проверить дом и сад на прослушку, — сказала я. — Тщательно. Ты хозяин, распредели зоны между мной, собой и Савой. Ваня поищет технику. Глаша — ведьмовские штучки.

— Да тут весь дом — ведьмовские штучки, — возразил Мишка. — И защита стоит. Дом ведьмы…

— Крепость, — перебила я его. — Слышала. Но проверить надо.

К крыльцу подошли Венечка и Сава.

— Глаш, пожалуйста, сделай с этим что-нибудь, — я показала на Венечку. — Пока мы дом проверять будем.

— И за это