Её чужая дочь - Рина Фиори

– Не кажется, тем более, труд облагораживает, – бросает невозмутимо и приглашает к столу.

Помогаю Мие вымыть руки и переодеться в домашнее платье.

Вместе мы возвращаемся в столовую, и я с удивлением обнаруживаю, что стол уже накрыт и от блюд исходит лёгкий пар.

– А где Ульяна? – спрашиваю, заметив, что сестры Руслана нигде не видно.

– Отправил домой, – отвечает равнодушно. – У неё сессия, пусть к экзаменам готовится.

Смотрю на него и поражаюсь, с какой лёгкостью мужчина переключается. Только что был строгим братом, а в следующую секунду уже любящий отец, с нежностью смотрящий на свою дочку.

И на меня…

А вот это уже лишнее.

Молча ем, не говоря ни слова, только благодарю в конце и помогаю убрать со стола.

Передаю Руслану очередную тарелку и случайно касаюсь рукой его пальцев, тут же одёргивая её.

– Мы можем поговорить после того, как я уложу Мию спать? – говорю то, о чём планировала спросить чуть позже, но делаю это сейчас, чтобы скрыть неловкость.

Мужчина кивает и так пристально смотрит на меня, что кожу начинает печь от его взгляда.

Покончив с уборкой, спешу покинуть кухню, и остаток вечера провожу с дочкой.

Сначала мы играем прямо на полу в гостиной, потом Мия умывается и чистит зубки, а перед сном я читаю ей книжку со сказками.

Где всё это время находится Руслан, я не знаю: то ли специально не мешает нам, то ли вовсе уехал из дома.

Целую спящую малышку в лобик, укрываю её тонким покрывалом с медвежатами и выхожу из комнаты.

На втором этаже горит только несколько бра, а вот внизу, в гостиной виден свет.

Я неторопливо спускаюсь по лестнице и замечаю сидящего на диване Руслана. Подхожу ближе и вижу, как напряжены мышцы его спины. Мои руки так и тянутся пройтись по широким плечам и размять их, чтобы прогнать усталость, но я одёргиваю себя.

– О чём ты хотела поговорить? – спрашивает, не оборачиваясь.

Я шла очень тихо, бесшумно переступала одну ступеньку за другой, но Селиванов оказался довольно проницательным и догадался как-то о моём присутствии.

Присаживаюсь рядом с ним на диван, случайно соприкасаясь с мужчиной коленями. Отодвигаюсь, чтобы не сидеть с ним слишком близко.

– Руслан, я долго думала, как начать разговор, чтобы ты меня правильно понял, – стараюсь быть дипломатичной и отстранённой, но внутри всё горит от его близости.

Я двигаюсь ещё, и это не укрывается от внимательного взгляда Селиванова. Он искоса наблюдает за моими действиями, никак их не комментируя и терпеливо ожидая продолжения разговора.

– Я очень хочу проводить время с Мией. То есть, я всё время хотела бы находиться с ней рядом, а не только по вечерам после работы играть. Но я прекрасно отдаю себе отчёт в том, что сидеть у тебя на шее неправильно. Даже когда мы распишемся, чтобы я могла оформить документы на дочку, это ничего не изменит, – чеканю, ощущая себя при этом роботом.

Холодной, стальной и бездушной машиной, которая делает одно, а думает совершенно о другом. Хотя машинам проще, они и думать-то не умеют, а вот я не могу выкинуть из головы Руслана.

И если раньше мне было легче бороться со своими чувствами, подогревая в сердце ненависть к бывшему парню, то сейчас, когда я знаю правду, мне очень тяжело продолжать лелеять негативные чувства.

– Поэтому я хотела бы попросить у тебя разрешения работать здесь, дома. Ты говорил, что это возможно, когда приглашал меня на должность няни… – запинаюсь, вспоминая то тяжёлое время, когда я ещё не знала о том, что моя дочурка жива. – Я не прошу поблажек или чего-то подобного, только работу, чтобы проводить время с ребёнком.

Набираюсь, наконец, смелости и поворачиваю голову к Руслану, чтобы заглянуть в его глаза и увидеть там ответ прежде, чем он скажет хоть слово.

– Мне важно хоть немного наверстать упущенное, понимаешь? – стараюсь не давать воли чувствам, чтобы Селиванову и в голову не пришло, будто я решила надавить на жалость.

Но слёзы-предательницы всё равно брызжут из глаз, и я отворачиваюсь, украдкой стирая их с лица.

– Знаешь, – Руслан, наконец, подаёт голос, – это так странно: ты рядом и в то же время очень далеко. Близко настолько, что мне достаточно протянуть руку и коснуться тебя, – на этих словах он неожиданно опускает ладонь на моё колено.

Я даже не в состоянии как-то отреагировать на этот жест, потому что прежде Руслан не позволял себе подобного. Да, я не раз плакала у него на плече за прошедшие дни, но это другое.

– Я не против, чтобы ты работала так, как сама захочешь, но у меня есть идея получше, – сжимает пальцы, а потом убирает руку, и я тут же чувствую холод в том месте, где только что пекло от прикосновения Руслана.

Мужчина встаёт и идёт к стеллажу с книгами, берёт какую-то папку, которую, видимо, оставил там заранее, и возвращается ко мне.

– Это тебе, – протягивает мне документы.

Неуверенно касаюсь пальцами ярко-зелёной папки и словно жду разрешения открыть и посмотреть, что внутри.

– Что это? – удивлённо вскидываю брови, глазами пробегаясь по строчкам. – Я не понимаю, Руслан…

– Это всего лишь трудовой договор, Женечка, – опять называет меня уменьшительно-ласкательным именем, прямо, как мама в детстве. – С этого дня ты – руководитель отдела рекламы в моём турагентстве.

– А как же Вадик? – спрашиваю о нерадивом работнике. – Ты его уволил?

Руслан кивает.

– Более того, я расширил штат: ты можешь взять несколько помощников себе в подчинение, а сама будешь только руководить процессом, как и просила, из дома. Я могу дать поручение отделу кадров сформировать заявку на биржу, или ты выберешь кого-то из своих знакомых, возможно, одногруппников. Тех, с кем тебе будет комфортно работать.

Он всё говорит и говорит, а я не знаю, как не запищать от радости. Это намного больше того, о чём я просила. Да мне и в голову не могло прийти, что Руслан сделает подобное.

– Спасибо, – говорю искренне, от чистого сердца. – Мне действительно очень нравится моя работа, и я хотела бы развиваться в этой сфере, ты… просто… Ты помогаешь моей мечте исполниться, – ещё раз благодарю.

Всеми силами пытаюсь подавить эмоции, охватившие