Её чужая дочь - Рина Фиори

Позволяю себе украдкой полюбоваться его открытым бархатистым смехом и отчего-то вспоминаю ту ситуацию, которая произошла вчера вечером на пляже.

Я случайно встретила своего одноклассника и всего лишь поздоровалась с парнем. Однако Руслан по-своему понял всё и, кажется, был готов подпортить качку лицо. А ведь я всего лишь один раз улыбнулась старому знакомому.

Понимаю, что Руслан не обязан думать обо мне или ревновать, но всё же мне отчего-то приятно осознавать, что я могу всё ещё что-то для него значить. Хотя признаться в этом самой себе ох как непросто.

Глава 30

Руслан

Раз в десятый, а возможно, я просто сбился со счёта, включаю запись на диктофоне, который «случайно» положил в сумочку Жени. С датчиком звука и возможностью работать без подзарядки десять часов подряд, он сыграл нам верную службу. Правда, я уже несколько раз ловил себя на мысли разбить его вдребезги, потому что слушать бред Жениной тётки – выше моих сил.

Удивляюсь, как таких людей вообще земля носит, но успокаиваю себя там, что добрых и порядочных тоже немало. А такие нужны просто для баланса, и всё же… Я добьюсь максимального правосудия и для неё, и для доктора, которая в этом участвовала. На свободе таким людям не место.

В кармане брюк вздрагивает телефон, и я отвечаю на звонок.

– Да, Андрей Александрович, – произношу, не здороваясь с адвокатом. Мы с ним уже разговаривали сегодня и даже виделись.

Я очень благодарен Яру за то, что он посоветовал мне эту замечательную юридическую фирму. А адвокат по семейным делам и вовсе оказался высочайшим профессионалом своего дела. Он специализируется на вопросах восстановления и лишения родительских прав. И обещает урегулировать безболезненно наш вопрос с Мией, тем более, теперь у меня есть на руках результаты настоящего теста ДНК, а не покупного, как три года назад.

А сейчас мы договариваемся об очередной встрече для того, чтобы я мог передать запись с чистосердечным признанием Жениной тётки. Андрей уже приложил свою руку к тому, чтобы полиция не спустила ситуацию с опекой на тормоза, и у воспитанников взяли показания. Так что решение этого вопроса – дело времени, но меня волнует ещё и преступление, которое произошло три года назад.

Всё выглядит настолько прозрачно, что если бы не признание тётки Любы и попытки обелить себя врача-гинеколога местной больницы, никто и никогда не докопался бы до правды. Тем более факта продажи ребёнка не было, и Женя якобы добровольно подписала отказ.

– На теле троих детей обнаружены побои, – докладывает адвокат. – На данном этапе гражданка Бабуркина направлена на психиатрическую экспертизу. Если она будет признана вменяемой, то суд назначит меру пресечения, скорее всего месяц.

Благодарю Андрея за проделанную работу и вешаю трубку.

– Как это на месяц? – на кровать рядом со мной опускается Женя.

Она уже уложила Мию, к которой теперь меня не хочет подпускать. Всё делает сама: купает её, кормит, помогает одеваться и расчёсывает. Даже в туалет Мию теперь водит Женя, а дочурка нисколько не огорчается.

Про меня, конечно, малышка тоже не забывает. Перед сном, например, заставила встать на четвереньки, сама взобралась на спину, и погоняла, радостно визжа на всю гостиницу.

А Женя ахала и охала, боясь, что Мия может упасть и повредить себе что-нибудь. Не знаю, она сама по себе такая паникёрша, или это нереализованный материнский инстинкт в ней проявляется.

Бросаю короткий взгляд на девушку: Женя одета в лёгкий летний зелёный сарафан в мелкий горошек, волосы собраны на макушке в высокий хвост. Такая домашняя она в этом образе, что мне хочется её обнять, а не про суды и преступления разговаривать.

Но я вынужден в который раз сдерживать свои порывы, потому что не хочу давить на Женю. Я и так прекрасно вижу, что за последние дни она кардинально поменяла своё отношение ко мне. Впрочем, и я тоже многое узнал, и пересмотрел своё мнение. Поэтому я уверен, что вопрос нашего сближения – всего лишь вопрос времени.

– Руслан, почему на месяц только? – повторяет свой вопрос девушка. – Ты не подумай, я не кровожадная, но всё же… месяц всего…

Ну-ну, не кровожадная, а глаза так и горят праведным гневом.

– Женечка, – удивляю своим обращением и её, и себя. – Так положено, сначала суд выбирает преступнику меру пресечения, потом идёт следствие, а потом уже выносится окончательный приговор. Следствие может идти и год, и два, и мера пресечения в данном случае просто будет продлеваться.

– Ааа… – выдыхает облегчённо и расслабленно опускает острые плечи. Слегка загорелые после нескольких прогулок на пляже, даже немного шоколадные.

Чувствую дикое желание опустить на них свои ладони и прижать девушку к себе. Почувствовать её тепло, биение сердца и тихое размеренное дыхание. Предвкушение проносится по телу, задевая нервные окончания, и я даже не думаю отказывать себе в этом удовольствии.

– Всё будет хорошо, Жень, – притягиваю девушку к себе и удовлетворённо вздыхаю, когда понимаю, что она нисколько не сопротивляется.

Наоборот, льнёт ко мне, словно ищёт защиты.

– Спасибо тебе, Руслан, я… я даже не знаю, как отблагодарить тебя. Ты столько сделал, и в первую очередь для меня, – лепечет, уткнувшись мокрым носом в мою грудь, обтянутую тонкой тканью лёгкой футболки.

– Э-эй, – приподнимаю её аккуратное личико и всматриваюсь в него. – Ты чего, плакать вздумала? Не смей, слышишь, всё будет хорошо.

Коротко целую Женю в нос, стараясь не концентрироваться на этом порыве. Подмечаю, что несколько секунд после это невинного поцелуя девушка смотрит на меня широко распахнутыми удивлёнными глазами.

– Руслан, – опять произносит моё имя, а для моих ушей это будто приятная музыка.

Не знаю, но мне с детства нравится то имя, которое дали родители. И я рад, что Жене и раньше не приходило в голову называть меня всякими заями и котиками, и теперь она зовёт меня исключительно по имени. Без отчества или, например, ударения на фамилию.

– Прости меня за то, что подозревала тебя в дурном, и много всего наговорила тогда, у тебя дома, – поджимает губы и видимо, плохо контролирует себя, потому что её пальчики начинают жить своей жизнью.

Они впиваются в ткань моей футболки и мнут её, перебирают, выдавая с головой нервное состояние своей хозяйки.

– Ты… – делает вдох полной грудью, привлекая моё внимание, – ты… самый лучший отец, который мог