Её чужая дочь - Рина Фиори

Девочка пугается моего появления, дёргается резко и проливает немного чая, который пила до этого, на стол.

– Ой, я нечаянно, я сейчас уберу! – быстро вскакивает с места и бежит за висящей на мойке тряпкой, торопливо убирает небольшую коричневую лужицу.

– Да ладно тебе, успокойся, – ласково произносит тётя Света и жестом предлагает мне присесть. – Она иногда бывает у меня, – кивает на зашуганную воспитанницу моей нерадивой родственницы. – Особенно, когда эта лютовать начинает, – небрежно машет рукой в сторону дома моих родителей, и я без проблем догадываюсь, кого именно она имеет ввиду.

– А где дядя и остальные дети, не знаете? – интересуюсь у гостеприимной соседки.

Тётя Света пожимает плечами, но зато воспитанница моей тётки не молчит, рассказывает о том, что знает.

– Так на малине все, меня оставили, потому что сегодня моя очередь по дому помогать.

А ведь на первый взгляд кажется, что тётя большая молодец: к труду сироток приучает. Только вот на деле всё немного иначе, и я более чем уверена, что дядя вместе с остальными детьми не работает, а лежит где-нибудь в тенёчке и прохлаждается. По крайней мере, раньше всё было именно так.

– Ну, Любка в своём репертуаре, – эмоционально взмахивает руками соседка. – Пойди, Катюш, – обращается к тёткиной воспитаннице, – там книжки новые на полке, можешь взять.

Она отправляет девочку в зал, попутно хвалясь передо мной, что одна из её дочерей работает в библиотеке, и дома книжек завались. А Катя очень любит читать.

– Бедное дитё, вместо детства чёрти чё, – ругается женщина. – А ты чего приехала?

– Эм… – не знаю, что ответить. В идеале постороннему человеку знать о моих проблемах ни к чему, но и промолчать невежливо, когда сижу в её доме и пью её чай.

– Может хоть ты каргу эту вразумишь, – продолжает тётя Света, и я вдруг догадываюсь, что в моём ответе она не нуждается. – Я устала ментов вызывать и в опеку жалиться, она умудряется с ними договариваться.

Меня будто током прошибает от её слов: я вызвала полицию в надежде добиться справедливости. Пусть не для себя. Хотя бы для этих несчастных приёмных детей. И что же получается? Тётка сейчас опять даст кому-нибудь на лапу и будет дальше жить и радоваться, гнобить воспитанников.

– Простите, тёть Свет, мне надо позвонить, я на секундочку, – торопливо извиняясь, выхожу из-за стола и иду в прихожую, чтобы позвонить Руслану.

Вкратце пересказываю о том, что увидела в доме тётки, опустив детали и её признание. Об этом потом, не по телефону.

– Руслан, я не знаю, может, ты подскажешь, что делать? Я боюсь, что она выйдет сухой из воды, а когда до опеки или полицейских дойдёт, что нужно бить тревогу, будет слишком поздно, – шепчу, едва не всхлипывая.

Мне страшно представить, что тётя Люба может от угроз перейти к действиям и причинить вред кому-то из детей.

- Я понял, сейчас позвоню адвокату, ты дашь показания, если будет необходимость? Ты же видела всё, да? – спрашивает Руслан. Его тон – холодный и бесстрастный, как и всегда, когда он собирается решить какое-то важное дело.

Представляю сейчас, как он хмурит брови и думает, чем помочь в данной ситуации. А ещё неожиданно осознаю, что за эти несколько дней я привыкла к тому, что Руслан рядом. И ведь сразу же позвонила ему, потому что больше не у кого попросить помощи.

– Женя? – голос на другом конце линии напоминает о том, что разговор ещё не окончен.

Я интенсивно киваю, пока не соображаю, что он меня не видит вообще-то.

– Да, Руслан, я всё сделаю, что потребуется, – заканчиваю разговор и возвращаюсь в кухню, к тёте Свете.

– Вы обещали мне что-то рассказать, – напоминаю робко, присаживаясь на металлический стул с мягкой, обтянутой кожзамом сидушкой. – Про тётю Любу… – опускаю взгляд в пол. Даже мне стыдно за поведение родственницы, а ей хоть бы хны.

– Ты когда без родителей осталась, приходили из опеки и спрашивали, будет ли Любка тебя забирать. Она тогда со своим сожителей через пару дворов квартиру снимала, так тут такой гай на всю улицу стоял. Кричала, мол, денег у неё нет лишний рот кормить. Потом вдруг стихло всё, а через пару дней мы узнали, что Любка на тебя опеку оформлять будет. Дольше – больше, эта шельма стала хвалиться, что ещё детей возьмёт, потому что платят за них будь здоров. Тогда ещё не было всяких пособий на родных детей, как сейчас, а вот опекунам платили неплохо. Вот и появилась у неё идея такого «бизнеса».

Бизнес… Да уж, в духе тётки, и всё-таки раньше она не была настолько безумной, как сейчас.

– Любка где-то рецепт раздобыла транкливи… тракниви… тьфу ты, что за слово такое…

– Транквилизаторы? – предполагаю удивлённо, ещё не понимая, какое отношение это имеет к тётке.

– Да, точно! У меня старшая дочка в аптеке работает, так тётка твоя частенько к ней бегает за этими самыми тран-кви… ну, ты поняла.

– Да-да, – уверенно киваю, потому что хочу услышать продолжение.

– Сама себе яму вырыла твоя тётка: детей терпеть не может, а берёт их в дом, чтобы деньги получать за них. Вот видать крыша-то у неё и потекла маленько, – ехидно усмехается женщина.

Благодарю тётю Свету за гостеприимство и покидаю её дом, на этот раз соглашаясь на предложение Руслана встретить меня.

Я жду его и Мию на остановке, и стоит машине подъехать, запрыгиваю на пассажирское сиденье сзади водителя.

– Привет, солнышко, – целую Мию в щёчку и придвигаюсь к ней поближе. Руслану посылаю лёгкую улыбку, потому что не могу больше в его присутствии изображать из себя каменную леди.

Он на многое пошёл ради меня: бросил все дела и поехал на поиски правды в этот никчёмный посёлок. Ещё неизвестно чем всё закончится, цепочка уже запущена и обратного хода нет. А ведь сам Руслан мог не лезть в это дело, у него и так всё было хорошо: его ребёнок был и остаётся рядом.

Всю дорогу не выпускаю из рук ладошку дочурки, периодически подношу её к своим губам и целую. Возле гостиницы сама помогаю Мие выбраться из автокресла, не подпускаю Руслана, а он смеётся и говорит, что я похожа на орлицу, которая защищает своё