Игорь Кущ и «Сектор Газа». Авторизованная биография - Ярослав Георгиевич Солонин

уважуха за то, что по крайней мере понял, что нужно по звуку, конечно, флажолетами он так не владел, но звук ядерный, ядерная атака у Жирнова присутствует. Я не буду говорить, что это «Рондо» один в один. Но по крайней мере в «Рондо» саунд был как у Mötley Crüe. Вставляет – мало не покажется. Он хороший гитарист, я никого не называю великим гитаристом, как, например, Джими Хендрикса. Я и себя не называю великим гитаристом. Но я знаю, что такое хороший гитарист. Это человек, который чувствует материал. Вот ты запел песню, я почувствовал песню и выдал тебе аранжировку и соло. Не просто поиграл и ушёл, а проникся твоей песней. Неважно, так или не так. Я чувствую материал «Сектора», но и Жирнов чувствует материал. Ему приходилось меня снимать поначалу. В «Банке» он повторяет мои ходы, но я там немного по-другому играл. Я пальцами играю этот приём, а он – медиатором. Пальцами и медиатором это звучит совершенно по-разному. Эти нюансы создают настроение. У Жирнова, у меня своё, но всё это гармонирует с материалом Юрки.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

Жирнов вообще отзывался о Куще очень хорошо как о музыканте, как о гитаристе. Что Кущ – это и гитара, и музыкант. Это говорят все.

Для полного комплекта я спросил по поводу Куща Владимира Лобанова, заменившего Куща на сцене и отыгравшего с Хоем до 1993 года.

ВЛАДИМИР ЛОБАНОВ

Я ведь не знаю Игоря как человека, только по рассказам, но это не совсем корректно. Мне и сказать-то нечего.

Уже в двухтысячных, когда появился «Ex-Сектор Газа», на сайте группы «Сектор Газа» написали ядовитое:

После бесславного ухода из «Сектора Газа» в 1991 году Кущ чёрной завистью завидовал Хою, взирая со стороны на набитые битком стадионы и дворцы спорта, рукоплещущие группе, в которой ему не было места.

В 2021-м Куща и Алексея Ушакова пригласили на эфир воронежского радио «Борнео». И там ему задали вопрос касаемо зависти. Вот как он ответил.

Игорь Кущев. Как вы думаете, Крупская завидовала Ленину? Хой завидовал, что я играю на гитаре лучше, чем он, а я завидовал, что он лучше меня сочиняет и поёт. У меня не было ни разу, чтобы я за день написал две песни. А у Хоя было. Дело в том, что если бы мы завидовали, то не были бы вместе. Тогда бы не было творчества, была бы зависть, переходящая в ненависть.

Алексей Ушаков. Это в любом случае коллективное творчество. Хой знал конечный результат, но рассказать не мог.

Игорь Кущев. Уход из группы? Дело в том, что я замучался на эту тему отвечать. А надо было давать концерт в «Измайлово». Дело в том, что уход не связан ни с руганью, ни с чем. Он пришёл ко мне домой, он просил меня вернуться. <…> Я ему говорю: «Я не ухожу, я не могу играть на гитаре». Год не мог играть. Нашли замену [Игоря Жирнова для студийной работы и Владимира Лобанова для гастролей] и больше потом не звали в «Сектор Газа». А потом начались всякие интриги, разговоры. Нехорошие разговоры.

Первый большой московский сольник «Сектора» состоялся во дворце спорта «Измайлово». На гитаре там играл уже не Кущ. Его временно заменял Дельцов, потом позиция до 1993 года закрепилась за Владимиром Лобановым из хеви-метал-группы «Легион». Вопрос с уходом Лобанова тоже неоднозначен. По официальной версии, ему не хватало денег и времени на семью, поэтому он ушёл делать бизнес. По неофициальной – тоже были какие-то разногласия с лидером.

Как рассказывал Ушаков в интервью Владимиру Тихомирову, на концерт в ДС «Измайлово» пришла уйма народу, но московский дебютный сольник закончился кидаловом – денег не заплатили. И тогда уже на горизонте появился директор Савин. Как опытный менеджер, он посоветовал Хою собрать надёжный гастрольный состав. И именно тогда «Маленький принц» (экс-«Фаэтон»), у которого всё равно не было солиста, окончательно влился в «Сектор Газа». К тому же в ушаковских клавишах все секторовские вещи уже были набиты. Двухнедельный тур на соло-гитаре отыграл Дельцов, он же вместо ещё не освоившегося на сцене Хоя вёл конферанс. Затем Дельцова сменил Лобанов. Дельцов же полностью пересел за пульт, Князев вернулся на Black Box, где вместо Дельцова «ведал кухней».

ИГОРЬ КНЯЗЕВ

Я ездил с «Сектором» в 1991-м или 1992-м. Полтора месяца я ездил по концертам с группой. Что могу сказать по концертным впечатлениям? Атмосфера на концертах была странноватая. Чего ожидать от рок-концерта, народ ещё не очень хорошо понимал, учитывая, что ходила публика отнюдь не подготовленная, на мой взгляд. Я видел, семьи с детьми туда шли, меня это поражало в ту пору, хотя знал, чего ожидать приблизительно. Хой как шоумен был наименее ярким в группе. Он пел обычно стоя, довольно скованно, а шоу делали в основном Тупикин и Вова Лобанов, гитарист. Вот они зажигали по рок-н-ролльному, в основном они и делали всю сценическую картинку. Лёша за клавишами, естественно, подпевал и играл. И в силу этого уже не мог творить что-то сценическое.

Перед концертами тогда выступал в разогреве «Красный огурец» Альберт Попов, это само по себе было довольно забавно, его эти речёвки под барабан. Было ещё смешно, когда настройка происходила. На саундчек Альберт являлся достаточно пунктуально, и когда он просил: «Давайте настроим мой звук», я говорил: «Давай». Он делал: «А-а-а». Я говорил: «Всё, звук настроен, Альберт». Вот так мы с ним обычно настраивались. Ну, понятно, что микрофон настроен, а больше ему ничего не надо было.

По «Сектору» же публика была… никакой одержимости в тот момент я не видел. Как таковой «секторомании» ещё не было. Народ, как я говорил, ещё не очень представлял, что это за концерты, и шли как на обычные ВИА, получали все эти штуки с матюками и со всеми хоевскими прибамбасами, поэтому ну если и был какой-то в публике… были пьяные, они были более активны и не очень радовали самих музыкантов. А остальные смотрели. Некоторые просто не понимали, что они вообще тут делают. Такая обстановка концертная, в принципе, была по всей стране. Для такой музыки время, на мой взгляд, в ту пору ещё не пришло.

Аппаратура была, как правило, «левенькая», ничего приличного выжать из этого, как вы выражаетесь, было почти невозможно. Стандартная процедура была такая: Лёша программировал заранее всю клавишную подкладку плюс барабанный трек. Roland D–20 выдавал две дорожки на выходе. В одной из них были запрограммированы барабаны звуками D–20, который слушал, и с них, с этого выхода звук шёл в