Эльфийский бык - Екатерина Насута

Тут пришлось приложить усилия, чтобы удержать лицо.

Ну, папенька…

— Свириденко вовсе разошелся… объявил своею вотчиной. Чего хочет, того и воротит.

— Закон един для всех!

— Ага… в Конституции.

Вот теперь прозвучало до крайности обидно.

— Тут… дело такое… жалобы писать можно. И поначалу находились те, кто писал-то… кто помнил, каково это было, при Вельяминовых жить. Да только куда писались? В райцентр. А там Свириденко знают, любят и уважают. Дорогой человек и близкий друг. И все разбирательства, которые по жалобам учинялись…

Дальше можно было не продолжать.

— А он полицию свою завел.

По какому праву, спрашивать, очевидно, не стоило.

— Нанял этих вон… ну ты видел… пара особо ретивых жалобщиков сгинула.

— А люди? Ты говорил, что люди пропадают.

— Люди… тут ведь как… доказательств нету… и если по бумагам-то, все ладно выходит. Ладно и складно… в позапрошлом году комиссия целая приезжала. Кто-то там до Петербурга дошел. С заявлением о пропаже…

Стас сжал руку и что-то внутри огромного его кулака хрустнуло.

— Ничего не нашли?

— Да как сказать… фирму он держит. Не в Осляпкино… большая она. Известная. Девиц собирает, обучает и отправляет на работу.

— Куда?

— Да куда надобно. В дома вот богатые. Или на лайнеры. Яхты… прислугою там, горничными, няньками. Кем только хочется… порой и за границу тоже. «Красава». Может, слышал?

— Нет, — был вынужден признать Император. — И что с девицами?

— А вот смотря с какими… комиссия-то прибыла, выяснила, что большею частью девицы там, где и должно. Служат. Убирают, стирают, сопли вытирают и далее там. Ежели кого и нет, то добровольно контракт разорвали, об чем и подпись имеется, и заявление, собственною рукой писаное. А раз нету, то и фирма за них вроде как не отвечает. И куда девицы эти девались, того Свириденко знать не знает, ведать не ведает.

Выглядело зыбко.

Весьма.

— Но ты комиссии не веришь?

— Я глазам своим верю, — Станислав поднялся. — Вон, во всем Осляпкине, а он раза в три Подкозельска больше будет, ни одной красивой девки не осталось. А порой и не девки… о том не говорят, но как ни приходишь, людишки тут всякий раз новые. Переселенцы… еще одна программа для народа. Вроде как и переезд Свириденко обещает, и жилье, и подъемные… вот ты скажи, с чего такая щедрость? Ладно, пошли, а то…

Договорить он не успел.

Где-то совсем неподалеку раздался хлопок выстрела, весьма характерный, а следом звонкий девичий вопль. И голос этот заставил Станислав обернуться.

А потом он опрометью бросился вперед.

— Эй, — крикнул Император, вглядываясь в чащобу.

Чтоб вас…

Он перекинул рюкзак на другое плечо и тоже побежал. Впереди явно происходило нечто интересное…

На девицу Александр налетел.

Точнее она буквально вывалилась на руки, опутанная кусками какого-то тряпья, сжимающая в одной руке корзинку, во второй — цветок.

— Спокойно, — сказал Александр, девицу подхватывая на руки. Тряпье в ближайшем рассмотрении оказалось самовосстанавливающейся артефакторной сетью, которую девица явно пыталась разодрать, но не по её силе. — Я не враг… я… Сашка. Император.

Вот… дурь. И кто его за язык тянул-то?

Снова хлопнул выстрел.

— За тобой охота?

— П-помоги, — девица рванулась, но сеть лишь туже затянула петли.

— Сейчас… эту погань так не снимешь. Погоди…

Рюкзак мешался на левом плече, поэтому девицу Его императорское Величество закинули на правое. Она тихо пискнула.

Следом где-то совсем рядом раздался грозный звериный рык…

И снова выстрел.

— Славка! — голос девицы оглушал. — Там…

Эхо рыка донеслось с другой стороны… она дернулась, пытаясь сползти с плеча, но Александр удержал.

— Погоди… — он несколько растерялся, потому что понятия не имел, куда бежать. То ли девицу спасать, то ли нового знакомца от медведя. То ли вовсе медведя от того, кто стрелял. Некстати вспомнилось, что медведь — зверь редкий, занесенный в красную книгу Империи и охраняемый особым эдиктом от года тысяча восемьсот двадцать второго…

— Погоди… — Император огляделся и, увидев подходящее с виду дерево, расколотое молнией, перехватил девицу и запихнул в расщелину. Кинул и рюкзак под ствол. Сплел заклятье, создавая вокруг пузырь защитного поля.

— Ты… — девица дернулась.

— Сиди смирно, а то свалишься. Я только гляну. И назад.

Поле замерцало.

— И не бойся, я… — он поднял оброненную корзинку и поставил поближе к стволу. А цветок девица из рук не выпустила. — Скоро вернусь. А тут тебя никто не обидит…

Потому как его щиты пока даже группа поддержки в полном составить пробить не могла.

Император нырнул в кусты, пытаясь определить, откуда все-таки стреляли. Но за третьим кустом наткнулся на Станислава, который шел и волок за собой почти полную свою копию. Разве что потрепанную слегка.

— Станислав?

— А… — мутный нового знакомого взгляд обрел ясность. — Ты… тут… сестра моя.

— Там, — Александр указал в сторону дерева. — Я пока посадил… она чуть в сети запуталась. А что с ним?

— Хрен его знает. Не в себе он.

— Это…

— Братец мой меньший, Степан.

— А что там…

— Ничего уже, — отмахнулся Славка. — Помоги, а то тяжелый, зараза…

Двоим тащить третьего и вправду было легче, благо, недалеко.

— Тут вроде медведь рычал, — робко заметил Император.

— Бывает, — Славка стряхнул брата у пузыря, который переливался всеми оттенками перламутра. И в пузырь пальцем ткнул. Хмыкнул. И ткнул другим. Потом ударил с размаху всею пятерней. И главное так, что щиты зазвенели. — Эко ты… умеешь.

— Да так… — Император щит снял. — Случилось однажды… научиться.

Девица мрачно взирала из расщелины. Сеть опутала её плотно, оттого девица теперь больше походила на большую бурую гусеницу, нежели на человека. Свободными осталась лишь голова.

И рука, сжимавшая цветок аленький.

Тот и вправду светился, не показалось. Магический? Или радиоактивный?

— Сейчас, — Александр вытащил девушку и пристроил на мох. — Значит… медведи тут есть?

— А отчего ж им не быть?

Почему-то Станислав не спешил помогать. Стоял себе, глядел.

— Тут… заповедник, — сказал он. — Медвежий. Так что ходят… гуляют…

— А стрелял кто?

— Вы меня разматывать будете? — мрачно осведомилась девица. Была она невысокою. И еще рыжей, но не ярко-ярко, а будто такой вот… медно-золотою.

И эта золоченая медь или медненая позолота — Александр так и не решил, что ближе — сочеталась со смуглостью кожи и глазами цвета лесного ореха.

Он таких никогда-то не видывал.

— Боюсь, — Император моргнул, избавляясь от странного ощущения… неопределимого ощущения. — Тут не выйдет. Инструмент нужен. Если руками, то еще туже затянуться может.

— Это да, — Станислав наклонился и, прищурившись, поглядел на веревку. — Экая… проклятье… Степка, вставай! Ален,