Ополченец - Андрей Михайлович Авраменков

Кирилл убеждал не ее – себя. Однако эти слова подействовали на Марго: она прижалась к его груди. Он пальцем приподнял ее подбородок вверх и поцеловал, долго и жадно. Она чувствовала свою вину за рассказанную историю, поэтому ответила так же страстно. Кирилл прижимал девушку к себе, дал рукам волю. Через некоторое время стало понятно, что он разошелся не на шутку. Маргарита немного испугалась и легонько оттолкнула его.

– Ты чего? – удивился парень.

– Прости, я не могу так сразу. Давай просто посидим здесь и помолчим.

– Марго, мы же уже не в детском саду! Да я этого ждал 15 лет!

– Я понимаю… но подожди, не все сразу.

– И это ты называешь сразу? Ты успела и замуж выскочить, и развестись, а я – сразу, так?

– Это другое, Кирилл. Я разве виновата, что у нас ничего не получилось тогда?

– Но сейчас-то точно получится, – ухмыльнулся он и достал из-за пояса темный предмет.

Она оцепенела, когда поняла, что ее друг держит в руках пистолет. Вся ситуация показалась ей сюрреализмом, киношным кадром, который не может воплотиться в реальной жизни, но все происходило на ее глазах. Кирилл сильно прижал ее к себе и провел дулом по лицу. Его дыхание было тяжелым, она чувствовала быстрое биение его сердца. Он явно был не в себе, что-то странное на него нашло: безграничная уверенность и чувство власти над чужими судьбами.

Марго задрожала, впервые она попала в такую сложную ситуацию и совсем не знала, что делать дальше. Она почувствовала, как Кирилл положил свою левую руку на ее талию, опускаясь все ниже.

– Нравится? – произнес парень. – Возбуждает тебя?

– Нет, отпусти меня! Я закричу! – прошептала она.

– Делай, что хочешь. Мне все равно, – металлическим голосом ответил он.

Ее словно парализовало, она не могла шелохнуться. Казалось, все происходит не с ней. Страшные картинки в голове показывали то, что будет дальше. Она понимала, что не сможет смириться с этим, понимала, что положение сложное и нужно срочно что-то предпринять. Все, что произошло дальше, было на уровне инстинкта. Маргарита, неимоверными душевными усилиями преодолев страх, звонко ударила Кирилла по щеке. В этот момент из овечки, из жертвы девушка вдруг превратилась в воина, в настоящую русскую женщину, которая сама может раздавить врага, как клопа. Удар огнем обжег щеку ее мучителя; он растерялся и отпрянул. Эта пощечина оказалась своеобразным переключателем: Кирилл словно вернулся в свое собственное тело, посмотрев со стороны на то, что он собирался сделать. Он непонимающе уставился на оружие и услышал ее голос.

– Ты думаешь, что пистолет дает тебе власть? – гневно и презрительно произнесла Маргарита. – Схватился за оружие, и теперь все можно? Насиловать, грабить и убивать? Да только ты и с пистолетом в руках остаешься тем хлюпиком, которого унижали в школе! Думаешь, что стал крутым и теперь получишь то, что всегда хотел? Нет, хрен тебе!

Он стоял, ошарашенный от ее пощечины и слов. К нему приходило осознание того, что он сейчас чуть не сделал. Девушка тем временем, повинуясь своим внутренним инстинктам, встала на самый край крыши. Кирилл увидел это и попытался подскочить к ней, но Марго предупредительно подняла ладонь.

– Я спрыгну, урод!

– Нет, прости меня! Я не знаю, что на меня нашло. Иди сюда!

Но она продолжала смотреть на него с упреком и недоверием. Ситуация изменилась, переломилась, и инициатива оказалась в руках Марго. Кирилл поднес к своему лицу пистолет, чтобы разглядеть его лучше, затем резким движением кинул его в поглощающую темноту.

– Ты права, я дурак! Я сам не знаю, зачем я купил этот ствол. Наверное, действительно думал, что изменюсь, стану крутым, что он сотрет эти годы унижений и неудач. Господи, я только сейчас понял, какой силой обладает оружие. Не прыгай! Я тебя люблю! Я все эти годы думал только о тебе. Жалел, что такой слабак и не смог сделать первый шаг в школе. Прости меня за все!

Осторожно отойдя от края, она приблизилась к нему. Кирилл опустил голову, взгляд в пол. Марго долго смотрела на него, а потом легко потрепала по волосам.

– В школе ты мне нравился, несмотря на то, что был не самым сильным и смелым. В тебе что-то было.

– Я дурак… – протянул он. – Я не хочу снова тебя потерять. Я не хочу отпускать тебя.

Ее снова начало немного трясти, но девушка взяла себя в руки, проявляя твердость характера.

– Пойдем отсюда, – бросила она. – Видимо, крыши на тебя плохо влияют.

Кирилл благодарно посмотрел на нее, неуверенно взял за руку. Марго ответила ему, сильнее стиснув ладонь. Дальше они гуляли, стараясь не вспоминать случившееся. Она простила ему этот приступ слабости, он понимал это и был благодарен. И недоверие по отношению к Кириллу, которое должно было заполонить ее сердце, не появилось. Наоборот, девушке показалось, что у него есть характер, есть внутренняя сила перебороть себя, и она решила попробовать остаться с ним.

Влюбленная парочка, не вспоминая неприятный инцидент, всю ночь блуждала по городу сломанных судеб.

Дым революции

Народ бунтует, не от стремления взять чужое, а от невозможности сохранить свое.

Эдмунд Берк

Напряженная, но мирная обстановка в Луганске изменилась 22 февраля четырнадцатого года – в этот день прозвучали первые выстрелы. Провокацию организовали братья Серпокрыловы, члены партии Виталия Кличко. Можно сказать, что именно в этот день и началась консолидация жителей города, названная впоследствии «Русской весной». Возле областной администрации на тот момент уже стояли палатки, а район патрулировали казаки.

Мы с Леной были в гостях у Костика и Елены тем вечером. Кто-то из коллег позвонил мне и сообщил о волнениях в центре. Посовещавшись, мы с Костей решили отправиться туда, предоставив наших помрачневших дам самим себе. Домчались на машине к администрации быстро. В темных аллеях сквера собрались группы людей, народу – вагон и маленькая тележка, и новые все продолжали прибывать.

Прошлись вокруг, встали перекурить и послушать, что говорят люди. Все чего-то ждали. Ходили упорные слухи о том, что в город заехал «Правый сектор», что они будут штурмовать Луганскую администрацию, и люди вышли ее защищать или, как минимум, увидеть происходящее своими глазами. Многие парни держали палки и дубины, а лица их скрывали медицинские повязки. Все решительно настроены. Из-за высокого напряжения тут и там возникают словесные перепалки, выяснения отношений и споры.

Позвонили коллеги, спрашивали, что происходит,