Ополченец - Андрей Михайлович Авраменков

нашей области, а также других регионов. Цели и задачи «Народного ополчения» такие же, как и у всего остального народа, – освобождение от той грязи, которая собралась за 23 года. Мы против фашизма, да, но кроме него у нас немало врагов сидит по кабинетам и провластным структурам.

Голос у него был чистый и спокойный; оратором Мозговой действительно был хорошим. В какой-то степени голос его обладал гипнотической силой, сразу располагал к доверию.

– Какая работа ведется в ополчении?

– Прежде всего, чтобы «Народное ополчение» было как единая сильная структура, проводятся определенные мероприятия. Например, занятия с инструкторами по рукопашному бою, но это не главное. Главное – дисциплинарный режим, иначе это будет просто банда. Дисциплина должна быть жесткой, конкретной и понятной. Если человек не способен придерживаться дисциплинарного режима, значит, ему не место среди нас. Организация увеличивается, делегации из разных областей постоянно едут, люди подтягиваются.

– Какими путями вы собираетесь добиваться ваших целей?

– Я всегда был за мирное разрешение вопросов, всегда старался вести борьбу в правовом поле и в дальнейшем, если это получится, всегда буду настаивать на этой позиции. Потому что кровь русских людей, славян, никому из нас не нужна. Если она нужна врагу, тогда этот вопрос нужно переадресовать тем людям, которые заинтересованы в крови нашего населения. Я выступаю за мирное разрешение ситуации, но возникает вопрос: почему в «Народном ополчении» люди в форме и внутри организации строгая военная дисциплина? Потому что есть одно золотое правило: «Хочешь мира, готовься к войне».

– Сейчас всех митингующих на востоке Украины называют сепаратистами. Считаете ли вы себя сепаратистом?

– Я считаю, что такие ругательства, как «сепаратист» и прочий «ист», к русскому православному человеку недопустимо применять. У нас есть правда, честь и достоинство. Никаких других понятий у нашего народа не должно быть. Сепаратисты – скорее те люди, которые заварили кашу, которую нам приходится расхлебывать. В течение 23 лет нас грабили, теперь пугают. Поэтому я не считаю себя сепаратистом, как и тех людей, которые рядом. Это было изложено в требованиях к губернатору, чтобы он подтвердил легитимность нашего народного движения. Он, естественно, этого не сделал, потому что зачем ему быть с народом, когда он сидит в мягком кресле и ему уютно.

– Правда ли, что между вами и теми, кто в здании СБУ, произошел раскол? Была информация, что там вас считают мошенником. Прокомментируйте это.

– Комментировать нечего, и оправдываться не перед кем и не за что. Раскола не было, были просто определенные амбиции у некоторых людей, вот и все. У меня никаких амбиций нет, я никогда не претендовал и сейчас не требую себе никаких должностей и кресел. Я иду с народом и просто выполняю его требования.

– Вы недавно вернулись из Москвы. Расскажите про эту поездку.

– Многие считают, что я ездил туда именно, чтобы поживиться, выступая от чьего-либо имени, но я всегда выступал от имени «Народного ополчения Луганщины». Темы и вопросы, которые затрагивались на встречах в Москве, необходимо решать и освещать, чтобы идти дальше. Если мы закроемся, как в скорлупе, то никто не поймет, что здесь происходит, и это никому не понравится. А для того, чтобы было какое-то понимание, необходимо разговаривать с людьми, быть открытым перед народом. Тогда будет прогресс. Чем меньше мы будем общаться с людьми и давать информацию о происходящем, тем больше будет домыслов и слухов.

В Москве на встречах затрагивались самые элементарные вопросы. С депутатами Государственной Думы мы затрагивали вопросы даже не сегодняшнего дня, а смотрели в будущее. Поднимали вопросы воспитания детей, как нужно работать с молодежью, чтобы направлять ее в правильное русло, где нет наркомании и всего прочего. Также разговаривали по поводу беженцев: как организованы лагеря для их приема, как это все выглядит, как людям выйти на связь с теми, кто может принять беженцев на территории России.

– Обсуждались ли вопросы по поводу того, как разрядить напряженную обстановку на Востоке Украины? Потому что люди волнуются и переживают, постоянно появляется информация, что едет «Правый сектор», и прочая.

– «Правый сектор» для нас – это наши чиновники. Самый большой враг для населения Юго-Востока – это чиновник, который продался и не выполняет требования народа. Изначально каждый чиновник и каждый депутат должен работать на народ, на тех, кто его кормит и содержит. Если этого не происходит – вот он, реальный «Правый сектор». Да, сюда могут не прийти вооруженные люди в камуфляже, размахивать фашистскими флагами, их достаточно у нас в кабинетах.

Десять минут диктофонного времени. Короткая встреча с человеком, которому после гибели установят памятник в Алчевске. Знают ли люди, бросающие себя вперед, на самый пик исторического процесса, безумной круговерти изменений, что их ждет? Такая ноша тяжела, она превращает человека в мишень, создает группы приверженцев и противников: тех, кто плюнет на могилу, и тех, кто принесет на нее цветы. Я вовсе никого не героизирую. Человек – противоречивое существо, ведь душа – не камень, и стоять на месте не может.

Вдыхая свежий весенний и, можно сказать, революционный воздух, о могилах хотелось думать меньше всего.

* * *

Ультиматум, поставленный киевским властям, выполнен ими не был. Ну, естественно. В конце апреля, 29 числа, возле СБУ снова собрался многочисленный митинг. Именно до этой даты властям Украины дали время принять решение. Не было сомнений, что сегодня будет – захваты административных зданий и самых важных управлений. Колонна жителей под предводительством десантников и афганцев направилась к областной администрации – идти пару остановок. С наступлением тепла из одиноких берлог вылезло еще больше людей.

Администрация уже была укреплена, сидели в ней не только работники и чиновники, но и милиция. В этот раз особо церемониться не стали. Практически сразу начали разбивать окна, выламывать двери. Изнутри осажденные загромождали вход. Я влез на парапет и начал снимать видео на свой фотоаппарат. Ополченцы немного остудили пыл людей и отогнали их от главных дверей, начали вести переговоры. Впрочем, они недолго длились. Никакая дверь не выдержит людского гнева. Прорвались внутрь, оттесняя милиционеров во внутренний двор. Сотрудницы администрации плакали от переживаний и эмоций; это шокировало их: десятки людей устроили погром и ворвались в здание. Впрочем, никого из них не тронули, я на это надеюсь.

Внутренний двор состоял из двух зданий, заборов, ворот слева и справа. У меня создалось ощущение, что вторые врата никогда и не открывались. Именно к ним и прижали милиционеров. Их было около ста человек, луганчан – в несколько раз больше. Правоохранителей защищали бронежилеты, в руках у них были