Ветер - Лариса Мельникова

друга. Эйр быстро скрылась за калиткой, мама и дедушка, ни на кого не глядя, поспешили в дом. Зоя с Раваном остались одни. Она волновалась и не знала, с чего начать, наконец собралась с духом и сказала:

– Раван… я не могу… я не могу выйти за тебя замуж.

– Почему? Я тебя чем-то обидел?

– Не в этом дело.

– А в чём?

– У тебя есть мечта?

– Конечно! Жениться. Со временем построить дом. Чтобы было много детей. Разведём скотину, посадим огород.

– А ты сам?

– Что - сам?

– Чего бы ты хотел достичь?

– Достичь? Зоя, мы что, в вожди, что ли, тут выдвигаемся?! Чего достигать?! С голоду не померли, и то хорошо! Для нас лошадь купить - уже достижение! Не буду обещать, но, может быть, со временем и мы с тобой этого достигнем.

– А я мечтаю стать врачом! Понимаешь?! Сейчас эта мечта может сбыться, я не могу упустить этот шанс. Хочу учиться, работать. Так надоела эта вечная бедность! Мы откладываем деньги на билет в город, не говоря уже про всё остальное. Тебе нравится так жить?

– Да ладно тебе, все так живут.

– Всю жизнь думаешь прожить в деревне?

– Да. Но если ты хочешь, поедем в город.

– Мне нужен муж, а не ребёнок! Который будет ставить цели, идти к ним, а не ждать, когда я предложу решение!

– Вот так, значит? Я – ребёнок? Потому что для меня нормально жить в деревне, работать в кузнице, иметь огород и держать скотину? Если тебе был нужен принц, зачем ты столько лет мне голову морочила? Почему сразу не ответила «нет»?

– Когда я соглашалась, думала, это правильное решение. Но потом поняла, что это ошибка. Я… очень виновата перед тобой…

Вот так всё просто?! Сначала думала, потом передумала. Сердце Равана рассыпалось на мелкие осколки, было странное ощущение, что не осталось ни органов, ни чувств, – только пустая, безжизненная оболочка. Зоя, как обычно, не просила прощения. А он и не простит. Маминых слёз – тем более. Зоя плакала, Раван не смотрел на неё и хотел только одного – поскорее закончить этот разговор.

– Уезжай в город и ищи там своего принца! Я больше ничего не хочу о тебе знать.

А Эйр сама не заметила, как оказалась за деревней, на широком лугу. Надо убежать, спрятаться, никого не видеть и не разговаривать. Вроде бы всё это её не касается, но так плохо на душе. А на лугу просторно, свободно! Тёплый ветер треплет волосы, в чистом сиреневом небе носятся стрижи, поют жаворонки. Как хорошо идти по мягкой траве, вдыхая запахи цветов! За лугом начались заросли кустарника. Пройдя их, Эйр оказалась на берегу небольшой речки. Здесь прохладно, течение медленное, блики света переливались на воде.

Среди камышей она нашла лодку Ашкара и зашла в неё. Две синие стрекозы, сверкая перламутровыми крылышками, гонялись друг за другом, иногда садясь на тёплую поверхность лодки. Они не замечали ни девушку, ни маленькую птичку, сидящую на листе камыша, и видели только друг друга, купаясь в потоках воздуха и света.

«Счастливые! - подумала Эйр, любуясь их завораживающим танцем. - Почему же у людей всё так сложно? — Как бы было хорошо, если бы было видно, любит тебя человек или нет. Не случилось бы всей этой истории. Раван нашёл бы себе девушку попроще и радовался жизни. А меня бы здесь не было. Я бы сразу поняла, что нужна Ришану только для того, чтобы добраться до короля и принца. Операция проведена блестяще, цели достигнуты! Ну, погибла одна дурочка, ничего страшного. Мало ли девчонок на свете? Поёт теперь свои песни другой и не вспоминает обо мне. Нужно принять это и больше себя не обманывать. И не винить».

Вдруг раздался нежный звук – кто-то заиграл на дудочке, совсем недалеко, на этом берегу реки. Всё притихло – даже птицы и лягушки замолчали, словно заворожённые прекрасными звуками. Наверное, это пастух пригнал стадо. Как он играет! Мелодия будто из другого мира, в самую душу проникает. Даже совсем бесчувственный человек бы заплакал. «Неужели и у пастуха разбито сердце? Что ж, это со всеми случается: и с пастухами, и с королями. Разве царь Кхарат был глуп? Нет. И благородных королей, и прекрасных принцесс тоже предают. Так устроен мир. А я даже жива осталась! И здорова, как ни странно. Шрамов никто не увидит, а что в душе – тем более». Музыка внезапно прекратилась. «Почему ты остановился? Пожалуйста, поиграй ещё, мне так сейчас нужна эта музыка! Ты обязательно будешь счастлив – если ты так играешь, значит, умеешь любить», – подумала Эйр, обращаясь к незнакомому музыканту. Но музыка больше не звучала. Вода сверкала, лодка покачивалась на воде. Лягушки снова заквакали, птицы запели. Всё прекрасно... Только почему-то очень больно.

Зоя уехала в город и устроилась на курсы. Она поселилась в комнате, которая должна была стать подарком на свадьбу. Эйр всё равно подарила её Зое. Раван тоже уехал в город и прогулял там все свои деньги. Братья с трудом нашли его и привезли домой – побитого, больного. Целый месяц Раван сидел дома и никуда не выходил. Ашкар тоже почти не разговаривал и не выходил из дома. Лето было в разгаре – тепло, красиво, но настроение у всех было ужасным. «Уехать бы в город к Зое», – подумала Эйр, но, глядя на Ашкара, грустного и одинокого, решила остаться с ним. Он так ждал, что дочка с мужем поселятся в его доме, родятся внуки, будет шумно, весело. А теперь… Зоя уехала из деревни, дом опустел. Сохранится ли дружба с семьёй Равана – большой вопрос. Эйр, как никто, понимала его и сочувствовала.

Она купила Ашкару лошадь, в планах была постройка нового сарая. Однажды, вернувшись с огорода, Эйр увидела, что Раван с Ашкаром сидят вместе за столом. Раван выглядел плохо: чёрные круги под глазами, опухший, лохматый.

– Иди к нам, Эйр! Мы тут чай пьём.

«Удивительно, и правда, чай», – бутылки нигде не было.

– Ладно, – она подсела к ним и тоже налила себе чаю.

– Видишь, как оно вышло! Я жениться хотел, почку продал, а она ещё и сердце мне выдрала! Знаешь, сколько за эти дни я выпил? А всё почему? Потому что это обезболивающее!

– Ну… ты не один тут такой, – тихо