Я стал бессмертным в мире смертных - Let me laugh

непременно пригласил тебя в мой Путь Надежды, чтобы ты стал одним из Двенадцати Владык Дао. Ты — самый одаренный гений из всех, кого я встречал. Я с нетерпением жду возможности снова сразиться с тобой на вершине человеческого мира — только тогда в жизни будет настоящий интерес.

Сердце Чжу Жулая взволнованно затрепетало от этих слов, и он не удержался от вопроса:

— Ты действительно так считаешь?

Сяо Цзы не выдержала и закатила глаза, но промолчала.

— Разумеется. Неужели ты сомневаешься в себе? Такое поведение не подобает второму гению в поднебесной, — притворно возмутился Фан Ван.

Чжу Жулай невольно улыбнулся:

— На самом деле Чжоу Сюэ изначально хотела, чтобы я присоединился к Куньлуню, но я колебался. Она сказала, что ты не собираешься возноситься и что мы с тобой единомышленники, которые могут вместе вершить великие дела в этом мире.

Глава 294. Предковый Будда Настоящего, Шэньсинь

Приглашение Чжу Жулая в Путь Надежды было лишь шуткой со стороны Фан Вана. Он хотел таким образом поднять уверенность Чжу Жулая, но никак не ожидал, что этот парень действительно решит прийти.

Фан Ван в нерешительности произнес:

— Если ты уйдешь, что станет с Сектой Золотого Неба? Давай так: если в будущем Секта Золотого Неба совершит вознесение, а ты не захочешь уходить вместе с ними, тогда и приходи ко мне. Мне неловко переманивать людей напрямую. Секта Золотого Неба и Путь Надежды — союзники, мы идем плечом к плечу, так что неважно, где именно ты находишься.

Чжу Жулай покачал головой:

— На самом деле, это была идея Чжоу Сюэ. Она присмотрела одного ученика в Секте Будды и боится, что после того, как я уничтожу их секту, мое пребывание с ним в одной организации приведет к проблемам. Поэтому она рекомендовала мне присоединиться к Пути Надежды, тем более что вам как раз не хватает людей. Конечно, если ты не хочешь моего вступления, я могу и отказаться.

Раз уж разговор зашел так далеко, Фан Ван не мог отказать. Он ответил:

— Когда это дело закончится, я спрошу Чжоу Сюэ. Если она действительно хочет, чтобы ты перешел в Путь Надежды, я не стану возражать. В Совете Двенадцати Даочжу тебе обязательно найдется место.

Чжоу Сюэ когда-то говорила о Чжу Жулэе, что у него есть потенциал Великого Святого, но в прошлой жизни он погиб под натиском Секты Будды.

Не все проигравшие обладают посредственными способностями, и не всегда только сильнейшие таланты смеются последними. Иногда удача важнее таланта.

Фан Ван и Чжоу Сюэ уже изменили судьбы большинства людей в этом мире. Кто в будущем вознесется, кто станет Святым или Императором — теперь это полная неизвестность!

Фан Ван и Чжу Жулай продолжали беседовать, направляясь к Секте Будды, и их отношения становились все ближе.

...

В величественном золотом зале в два ряда стояли монахи с прямой осанкой и суровыми лицами. Они смотрели друг на друга, словно стражи.

Над их головами парили лотосовые троны разных размеров. Сидящие на них Будды тоже различались: кто-то был велик, как гора, кто-то лежал на боку, кто-то сложил пальцы в мудрах на коленях. Картина была ослепительной.

В самом конце зала возвышалась тридцатиметровая золотая статуя Будды. Могучее телосложение, величественное лицо, закрытые глаза, но на лбу горел открытый вертикальный глаз, пристально смотрящий на монаха, стоявшего на коленях перед ним.

Этот монах был одет в простую рясу, его фигура казалась хрупкой, а лоб был плотно прижат к полу.

Золотой Будда с вертикальным глазом медленно заговорил:

— Шэньсинь, твой наставник нарушил великую заповедь. Сколько бы ты ни стоял на коленях, это бесполезно. Будда не может покровительствовать кому-либо, даже если он мой младший брат и твой учитель.

Услышав это, монах по имени Шэньсинь поднял голову, открыв чистое, юное лицо. Он поспешно воскликнул:

— Предковый Будда, мой наставник действительно нарушил заповедь, но это случилось лишь потому, что его подставили злые демоны! Он ранил невинных по ошибке. Даже если его нужно наказать, не стоит лишать его истинной души и отнимать духовное сокровище!

— Мой наставник прожил три тысячи лет, скольких существ он спас? В этот раз он тоже пытался спасти людей, но попал в демоническую преграду, созданную злом, и принял невинных за нечисть. Око за око — это справедливо, но нужно же учитывать причины! В конце концов, мой наставник спас миллионы жизней. Неужели эти заслуги не перевешивают вину за случайное убийство нескольких сотен?

Предковый Будда остался бесстрастным:

— Амитабха. Мы, монахи, должны быть строги к себе. Заслуги не отменяют грехов. Только злые демоны так легко прощают себя. Порой не убивать сложнее, чем спасать жизнь. Шэньсинь, если ты не сможешь этого осознать, ты не достоин унаследовать шариру. Уходи.

— Но...

Шэньсинь в отчаянии хотел что-то добавить, но окружающие его культиваторы-буддисты в один голос закричали, и их голоса прозвучали подобно грому:

— Уходи!

— Уходи!

— Уходи!

Словно миллиарды людей кричали одновременно. У Шэньсиня помутилось в голове, лицо его побледнело. Он поспешно встал и, поклонившись, удалился.

Он пошатываясь шел к выходу из зала. Монахи, мимо которых он проходил, оставались безучастными, словно не замечая его.

Спустя долгое время Шэньсинь наконец вышел из храма. Он почувствовал облегчение, вытер пот со лба и оглянулся. Изнутри донеслись звуки сутр, но фигуры Предкового Будды уже не было видно.

С поникшим лицом Шэньсинь начал спускаться по ступеням.

Небо было затянуто алыми облаками, словно в вечных сумерках. Куда ни глянь, это была самая высокая вершина, с которой все остальные горы казались крошечными. На других пиках виднелись многочисленные монастыри и храмы. Горная цепь тянулась бесконечно, и везде был один и тот же пейзаж.

Шэньсинь в забытьи спускался вниз и только с наступлением ночи вернулся в свою обитель.

Он сел на каменную кровать, прислонился спиной к стене и, обхватив колени руками, уткнулся лицом в локти.

Лунный свет падал из окна, удлиняя его тень.

Внезапно от его тени отделилась другая фигура, внешне похожая на него. Тень развернулась и встала перед ним.

— Ты должен понимать, что вина твоего наставника столь велика лишь потому, что невинные люди, которых он ранил, принадлежали к Святому Клану. Будь это просто толпа смертных, не то что твоего учителя — даже обычного ученика не потащили бы в Зал Заповедей, — раздался холодный голос.

Шэньсинь замер.

Холодный голос продолжил:

— Грех твоего учителя не в убийстве, а в споре о буддийском учении с Предковым Буддой Настоящего. Зачем тебе в это вмешиваться? К тому же,