Поп Гапон и японские винтовки. 15 поразительных историй времен дореволюционной России - Андрей Аксёнов

Ознакомительный фрагментотмечали невероятное упорство русского мужика в вопросах всеобщего равенства. Говорили, что, если предложить дать ему два рубля, а соседу два рубля и копейку, то мужик предпочтет, чтобы обоим дали по рублю. Любой способ возвыситься относительно окружающих воспринимался на селе в штыки, а если это было еще и нелегально, то соседи моментально доносили.

В целом винная монополия была устроена прекрасно, мудро и честно, работала отлично и давала большой доход казне. Из каждых 40 копеек (именно столько стоила стандартная бутылка водки) 10 копеек шло напрямую в казну. Но, конечно, были и минусы, и главный из них – медийный, а именно угроза образу царской власти в общественном мнении. Все время правления Николая II все активнее и активнее муссировались слухи о том, что царь устроил монополию для поддержания доходов казны и теперь спаивает народ, чтоб заработать побольше денег. Это было совершеннейшей несправедливостью: одной из главных целей организации монополии было как раз здоровье народа – постепенное снижение употребления алкоголя, переход на пиво с вином и искоренение самогона. Тем не менее такое обвинение было чрезвычайно популярным.

В обществе считалось, что русский народ пьет безбожно, и вина за это, как уже было сказано, многими возлагалась на правительство. Однако статистика этого не подтверждает. К 1913 году потребление алкоголя на душу населения в год составляло около 3 литров, и Россия по этой позиции занимала предпоследнее место в десятке наиболее развитых стран. До английского рабочего русскому было далеко.

У казенной винной лавки в Нижнем Новгороде

Почему же у всех было ощущение, что русский мужик пропадает и надо его как-то спасать? Потому что водка была атрибутом престижного потребления. Сейчас у нас есть много возможностей продемонстрировать окружающим жизненный успех и достаток: купить коллекционные «адидасы», выложить в соцсети фотографию с отдыха в Турции, приобрести, в конце концов, последнюю модель айфона. Сто двадцать лет назад такого ассортимента не было. Можно было купить смазные сапоги, поднатужиться и завести патефон или баян, но на все это приходилось копить. Водка стоила дороговато, 68 копеек за литр, – примерно дневной заработок крестьянина. Но крестьянину требовалось еще кормить семью: не разгуляешься.

Так вот, если ты зарабатываешь чуть больше, чем средний крестьянин, самым простым способом продемонстрировать это окружающим было купить водки и напиться, причем не дома: весь смысл в том, чтобы «успех» видели все вокруг! Поэтому было принято прийти в винную лавку, купить, скажем, полуштоф и тут же, не отходя далеко, выпить. Если при этом ты падал без чувств в канаву рядом с лавкой, так было даже лучше: все вокруг видели пьяного, завидовали по-доброму и понимали – вот лежит человек обеспеченный, и поработать умеет, и погулять. Кроме того, выпить водки не отходя от лавки было и выгодно: потому что можно было сразу же сдать бутылку и получить ее стоимость, таким образом прием посуды мотивировал людей к мгновенному употреблению.

Поэтому при сравнительно низком уровне потребления алкоголя казалось, что вся страна буквально усыпана беспробудно пьяными мужиками. Любой праздник – и пожалуйста, возле винной лавки можно собирать урожай «бездыханных тел». Выглядело это, конечно, ужасно, и образованным людям хотелось обязательно что-то предпринять, чтоб спасти погибающую Россию. И меры были приняты, хотя привели совсем не к тем последствиям, о которых все мечтали.

В 1914 году началась Первая мировая война. Император, который всегда с прискорбием относился к тому, что его считают спаивателем Руси, наживающимся на народной беде, ввел сухой закон. С этим была связана сложная интрига: премьер-министр Коковцов понемногу увеличивал цену водки, а народ роптал и винил во всем царя и его непомерные аппетиты. Тогда известный публицист князь Владимир Мещерский, министр внутренних дел Николай Маклаков, финансист Манус, печально знаменитый Григорий Распутин, а также неожиданно присоединившийся к ним создатель монополии Витте объединились, чтобы сместить Коковцова. Витте, несмотря на все свои заслуги и таланты, отличался порой неуместным интриганством и, кажется, до конца жизни лелеял надежду вернуться на политический олимп, с которого сошел в результате революции 1905 года.

Самым удобным рычагом для давления на Коковцова и царя была винная монополия. В результате Коковцова все-таки сняли с поста, но царь не хотел допускать Витте к принятию решений, так что ему эта интрига ничего не принесла. Однако машина пропаганды против винной монополии была запущена. Когда началась Первая мировая война, с пьянством решили бороться запретительными мерами. Сначала в зонах мобилизации объявили ограничения на продажу алкоголя. Закончилось это очень плохо: призывники, ничего не боясь, громили винные лавки и пили напоследок, что называется, как не в себя: хуже, чем фронт, все равно уже ничего не будет. Винные погромы прокатились по Сибири, Уралу, Поволжью и Центральной России. В Кузнецке склад взяли приступом, и несколько дней он находился в руках призывников. Полиция не рисковала проникать внутрь – ограничивалась наблюдениями и донесениями начальству, ожидая, что погром прекратится сам собой. В Барнауле при разгроме склада начался пожар. Постепенно к призывникам начали присоединяться и крестьяне…

Казалось бы, можно было догадаться, что решение приняли неудачное. Однако 22 августа Николай II неожиданно для всех повелел продлить запрет на продажу спирта, вина и водочных изделий для местного потребления – вплоть до окончания войны. Как вы, должно быть, помните, винная монополия давала четверть всех поступлений в бюджет. Введение сухого закона во время войны стало одной из самых больших ошибок, которые совершил царь.

Сразу возникло множество проблем. Например, к тому времени в России насчитывалось более тысячи крупных пивоваренных заводов и около пяти тысяч маленьких пивоварен. Если бы их закрыли, безработица бы выросла, а поступления в бюджет, опять же, уменьшились. Так что пивовары завалили министерство внутренних дел жалобами и запросами.

В правительстве предлагали не запрещать пиво окончательно. Предлагали и снизить уровень спирта – в пиве до 3 %, а в водке – до 37 %. Товарищ министра внутренних дел[5] Владимир Джунковский писал Петру Барку, министру финансов:

«Разрешение продажи пива не может грозить особо вредными последствиями, а между тем, несомненно, устранит надвигающийся для значительного числа лиц экономический кризис».

Но царь закусил удила. Пятнадцать предыдущих лет его регулярно обвиняли в том, что он спаивает народ, и он решил доказать обратное. 10 сентября император собственноручно написал в особом журнале совета министров по поводу всех компромиссных предложений:

«Делу этому не давать хода ввиду того, что я предрешил казенную продажу вина воспретить навсегда».

Официально сухой закон преподносился как мера, направленная на заботу о народном здоровье. (Любопытно, что точно таким же поводом пользовались, когда винную монополию вводили.) Однако на практике последствия нововведения оказались прямо противоположными. Потребление казенной водки в империи, конечно, сократилось, но, например, количество смертей от алкоголизма не уменьшилось: в 1915 году в мае было зарегистрировано 72 таких случая, а до войны, тоже в мае, но 1914-го, – 71. Откуда же народ стал брать спирт, если продавать его запретили? Ответ прост: очень многие пили денатурат. В начале века в Европе были разработаны яркие спиртовые лампы, по всем параметрам превосходившие популярные тогда керосиновые: обходится светильник во столько же, но спирт горит чисто, лампа не загрязняет воздух. Конечно, всем хотелось пользоваться плодами прогресса. Но была проблема: казенный спирт стоил дорого, цена на него была искусственно завышена. Снизь ее – и все сразу примутся пить такой спирт, а казенное «вино» покупать перестанут. Надо было что-то придумать.

Конечно, снимать акциз со спирта было нельзя: страна только что с большим трудом ввела отлично работающую монополию. И правительство объявило конкурс на разработку денатурированного спирта, с наградой 50 тысяч рублей. Требования были строгими. Спирт должен был иметь ужасный запах и вкус, но гореть без запаха и нагара. Он должен был вызывать омерзительное похмелье, но не влиять на здоровье. А еще нужно было сделать так, чтобы из денатурата нельзя было простым способом получить питьевой спирт.

Химики принялись за работу, однако никому

---

Конец ознакомительного фрагмента Купить полную версию книги

---