Император Пограничья 17 - Евгений И. Астахов

обращая внимания на пули, которые застывали вокруг меня свинцовым коконом. Взмах, и Фимбулвинтер послал вперёд волну холода, оставляя за собой шлейф инея, образующегося на полу, стенах и потолке. Каждый взмах превращал врагов в оседающие ледяные статуи. Бой длился не больше двух минут. Когда последний защитник рухнул, в холле воцарилась относительная тишина.

— Выживших — лицом в пол, — приказал я. — Связать и оставить под охраной. Остальные за мной

Бойцы принялись выполнять приказ, связывая выживших охранников.

— Выдвигаемся наверх, — скомандовал я. — Все вместе. На каждом этаже оставляем группу для контроля.

Мы двинулись к лестнице единой колонной: впереди я с Ярославой, Василисой и Сигурдом, за нами — гвардейцы Федота и Северные Волки Маркова. На втором этаже четверо бойцов нырнули в коридор, на третьем — ещё четверо. Методичная зачистка, как при штурме крепости.

На пятом этаже по всему зданию взвыла пожарная сигнализация — резкий, пронзительный звук, от которого закладывало уши. Кто-то из наших активировал систему по плану.

И тут же лестничные пролёты наполнились людьми. Офисные работники в деловых костюмах, секретарши на высоких каблуках, курьеры с папками — все они хлынули вниз, толкаясь и перекрикивая друг друга. Паника гражданских, типичная и предсказуемая.

Поначалу нам удавалось опережать этот человеческий поток — люди выбегали на лестницу уже у нас за спиной, с тех этажей, которые мы миновали. Шестой, седьмой — мы поднимались быстрее, чем они появлялись.

На восьмом этаже всё изменилось.

Ближайшие двери распахнулись — я не почувствовал присутствия врагов. Снова экранированные аркалием помещения, снова заготовленный Гильдией резерв.

Первое, что вылетело из дверных проёмов, — гранаты. Три металлических цилиндра, вращаясь, полетели к нашей группе.

Я вскинул руку, перехватывая контроль над смертоносным металлом. Гранаты замерли в воздухе, развернулись и устремились обратно, откуда их бросили. Тройной взрыв сотряс этаж, выбивая стёкла и поднимая облако пыли.

Из дыма ударили автоматные очереди. Я почувствовал каждую пулю — десятки кусочков металла, летящих к нам со смертоносной скоростью. Мимолётным усилием я создал перед группой невидимую стену, замедляя и отклоняя снаряды. Часть пуль упала к моим ногам, звеня о плитку, часть ушла в стены и потолок.

— Вперёд! — крикнул я. — Пока я держу!

Но враги оказались умнее, чем я ожидал. Автоматный огонь прекратился так же внезапно, как начался, и из кабинетов хлынули бойцы — не с огнестрелом, а с керамическими ножами и композитными дубинками. Они поняли, что наткнулись на металломанта, и оказались готовы.

В коридор хлынули бойцы — не просто охранники, а элитный отряд. Их движения были слишком быстрыми, слишком точными для обычных людей. Усиленные Реликтами, понял я по характерной вязкости их ауры. У некоторых на запястьях поблёскивали артефактные браслеты защиты.

Они ударили, не давая нам закрепиться на лестничной площадке, и бой выплеснулся в офисные помещения восьмого этажа.

Первый враг атаковал Сигурда с двух сторон: удар керамическим клинком в корпус и одновременный выпад вторым в горло. Швед принял оба удара на призрачный каркас медведя — лезвия скользнули по полупрозрачной шкуре — и ответил размашистым ударом секиры. Лезвие рассекло противника от плеча до рёбер.

Но боец Гильдии даже не дрогнул. Его глаза остались пустыми, равнодушными к чудовищной ране. Кровь хлестала из рассечённой груди, однако он продолжил атаку с прежней скоростью.

— Они усиленные! — крикнул я. — Бейте наверняка!

Мне пришлось повозиться с двумя противниками сразу. Я собрался вырвать автоматы из рук бойцов в дальнем конце коридора, но те уже отбросили бесполезное оружие. Эти двое атаковали меня керамическими клинками — материал, над которым я не имел власти. Оба двигались со скоростью, близкой к моей собственной под Воздушным шагом, а их артефактные браслеты частично гасили холод Фимбулвинтера.

Первый атаковал серией молниеносных выпадов — я блокировал, уклонялся, парировал. Многолетний опыт чувствовался в каждом движении: отточенная экономность, никаких лишних жестов. Эти люди убивали профессионально, и единственное, что давало мне преимущество, — Ледяное серебро моего клинка.

Я контратаковал, и Фимбулвинтер прошёл сквозь бронежилет как сквозь масло, пронзая грудь насквозь. Ледяное серебро мгновенно заморозило сердце. Боец захрипел, но его рука с ножом всё ещё двигалась — он пытался ударить меня в горло даже умирая. Я успел отклониться.

Второй противник воспользовался этой секундой. Его керамический клинок вонзился мне в грудь, но панцирь из Костедрева, спрятанный под одеждой, выдержал удар, заставив лезвие распороть рубашку и бессильно чиркнуть по белой поверхности с едва заметным красноватым узором. Я выдернул Фимбулвинтер из груди первого врага и отбив новую атаку второго, развалил его на две части.

Ярослава сражалась сразу с тремя противниками. Её эспадрон, окутанный Вихревым клинком, рассекал плоть и кость, но враги не падали. Один из них, с отрубленной рукой, продолжал атаковать — его лицо оставалось спокойным, словно потеря конечности была мелкой помехой.

— Твари! — прорычала Засекина. Следующий удар снёс бойцу голову — единственный способ остановить этих автоматонов.

Василиса прижалась к стене, защищаясь от двух нападающих. Она подняла руку, и часть потолка обрушилась на одного из них. Но даже под центнером бетона враг продолжал шевелиться. Второй метнулся к геомантке с ножом.

Сигурд перехватил его на полпути. Секира раскроила противнику череп, но в последний миг боец успел ударить — керамическое лезвие всё же пробило магический покров и рассекло Сигурду предплечье.

Северянин зарычал, но не отступил. Перехватив секиру в здоровую руку, он встал перед Василисой, прикрывая её от последнего врага.

Я добил своего противника ударом в основание черепа и огляделся. Восемь тел лежали в коридоре, и ни одно из них не сдалось без боя. Даже со смертельными ранами они продолжали атаковать до последнего вздоха. Такую слепую верность не купишь золотом. Её либо воспитывают годами, либо вырезают в головах магией.

— Сигурд! — Василиса бросилась к шведу, кровь стекала с руки на его бок, пропитывая штанину.

— Царапина, — прорычал он сквозь стиснутые зубы, хотя рана явно была глубокой. — Мышца цела, перевяжем по дороге, — отмахнулся он от обеспокоенного взгляда Голицыной. — Сначала закончим дело.

Княжна быстро перевязала его куском ткани, оторванным от рубашки одного из мёртвых охранников. Импровизированный жгут остановил кровотечение, но швед заметно побледнел.

Я закрыл глаза и сосредоточился. На десятом этаже находилось несколько мощных магических сигнатур — минимум трое сильных магов, судя по плотности ауры.

— Руководство на месте, — сообщил я, открывая глаза.

Ярослава позволила себе хищную улыбку, вытирая кровь с клинка:

— Они не успели эвакуироваться. Мы застали их врасплох.

— Всё так, — я качнул головой, — но теперь они знают, что мы здесь.

Десятый этаж встретил нас тишиной, нарушаемой только