И светом чудным озарены. Рассказы о великих русских святых - Владислав Анатольевич Бахревский

– Ты Преподобного отца Сергия не узнаёшь?! – удивился инок.

Когда князь уехал, крестьянин бросился в ноги Преподобному и просил простить.

– Не скорби, чадо, – поднял его с земли Сергий. – Ты один справедливо рассудил обо мне. Ведь они все ошибаются.

Таков был Сергий Радонежский, основатель Троице-Сергиевой Лавры – монастыря, прославленного на весь мир.

Преподобный Сергий был утешителем и советчиком всякому, кто приходил к нему.

Когда Мамай шёл на Русь, московский князь Дмитрий Иванович приехал к Сергию Радонежскому за благословением.

Князь опустился перед святым на колени, и тот осенил его крестом.

– Будь крепок сердцем! Бог тебе поможет.

И дал князю двух монахов-схимников, живущих особо строгой жизнью, – Ослабю и Пересвета. Они прежде были воинами. Прощаясь, шепнул князю на ухо: «Ты победишь!»

И победил князь Дмитрий. И назван за ту победу Донским. И причислен к лику святых.

Преподобный Сергий умер 8 октября 1391 года. Он великий защитник русского народа на небесах, его называют всея России чудотворцем.

Князь Дмитрий Донской

Когда мальчику Дмитрию было девять лет, умер его отец – великий князь Иван Иванович, по прозвищу Красный. Шёл 1359-й год от рождения Иисуса Христа и 122-й с покорения Руси Батыем.

Тогда русские князья узнавали, кто будет великим князем от ханов Золотой Орды. В Золотой Орде ярлык[10] на престол великого князя решили пожаловать Москве. Московское княжество богатое. И поехал мальчик Дмитрий в ханскую столицу, в город Сарай, за ханским ярлыком.

Митрополит Алексей поучал князя-отрока:

– Всё перетерпи – глумление вражеское и хвалу вражескую. Помни: горести и обиды – тебе, а Москве – покой.

Дорога в Сарай – через всю землю русскую. Ребятишки купаются, по ягоды бегают, а князь-отрок слова затверживает, какие надобно хану сказать. В церквях службы выстаивает, молится, чтоб не послал Бог беды какой на землю русскую.

Богатые дары привёз князь Дмитрий хану Амурату, и Амурат пожаловал князя ханским своим ярлыком. На пиру, в кругу приближённых, Амурат смеялся над молодостью великого князя русских:

– По мне, Москва пусть хоть курицу в князья поставит, лишь бы дань платили сполна и вовремя…

Не остыла обратная дорога от копыт да колёс, привезли Дмитрию ещё один ярлык на великое княжение от хана Абдулы. Мамай, правивший независимо от столицы, поставил в своей Орде хана Абдулу, и этот Абдула пожаловал Москву своей грамотой. Пришлось князю ехать ещё раз венчаться на великокняжеский престол.

Узнал об этом хан Амурат в Сарае.

– Недаром детей называют неразумными, – сказал он. И послал свой новый ярлык Суздальскому князю Дмитрию Константиновичу, ибо тот был в зрелых летах.

На три года лишилась Москва первенства. А юный Дмитрий накопил воинской силы и пошёл со всеми полками на великого князя. Победивши, простил и оставил в Суздале как своего присяжника. Заодно и Ростовского князя привёл к присяге.

Князья Стародубский да Галицкий заупрямились, не захотели давать клятву на верность Москве, и Дмит-рий лишил их уделов.

Молодой был князь, но шёл дорогою деда Ивана Калиты, собирателя земель русских в единое государство.

В 1366 году Дмитрий, которому исполнилось 16 лет, женился на суздальской княжне Евдокии, дочери своего прежнего противника – князя Дмитрия Константиновича.

Этот год был страшным для русского народа. Моровая язва, так называли на Руси чуму, поразила всю землю: Псков, Изборск, Нижний Новгород, Коломну, Переславль, Ростов, Тверь и, наконец, Москву. В день умирало по сто человек.

Не опомнились от одной беды, грянула другая. Пожар, начавшийся в церкви Всех Святых, уничтожил деревянный Кремль, Посад, Загородье, Заречье. Буря перекидывала пламя с дома на дом, с терема на терем. Всё нажитое сгорело: у купцов их товары, у бояр их казна. Впору было идти с сумой по миру, а князь Дмитрий повелел ставить каменный Кремль.

Заложили Кремль весной 1367 года. А на следующий год литовский князь Ольгерд, пожёгший многие русские города, встал под Кремлём со всею силой. Постоял Ольгерд три дня и ушёл от неприступных каменных стен и башен.

При князе Дмитрии Ивановиче было столько чужеземных нашествий, междоусобиц, моров, пожаров, засухи, голода – другое царство во сто лет такого не переживало.

В 1378 году на реке Воже был остановлен набег золотоордынцев. Мамай пришёл в ярость и поклялся проучить московского князя. Два года он готовился к нападению.

Перед нашествием Мамая пала серая мгла на русскую землю. Два месяца томила она природу, дождей не выпадало, начался голод.

С Мамаем пришло сто пятьдесят тысяч воинов, жаждущих добычи и рабов. На помощь ему спешил Ягайло с сорока тысячами литовцев, и с ним рязанский князь Олег, враг Москвы.

Мамай задумал истребить русское воинство. Но русские наконец позабыли распри и собрались вместе. Числом войско князя Дмитрия превышало сто тысяч.

Чтобы стоять за землю свою едино и до конца, русские перешли Дон – на Куликово поле. Отступать теперь было некуда, река же защищала от внезапного удара в спину, от Ягайлы и рязанцев.

Куликово поле – между Доном и Непрядвой. Ночью на Непрядве кричали и били крыльями гуси и лебеди. Утром всё ещё покойная земля закрыла оба войска туманом.

Было это 8 сентября 1380 года.

Князь Дмитрий, стоя под русским знаменем с изображением Спаса Нерукотворного, сказал ратникам:

– Если останемся живы – ради Господа, если умрём за мир сей – ради Господа!

Перед сечей Дмитрий отдал свои княжеские доспехи боярину Михаилу Бренку. То обычная военная уловка. Войско бережёт свою голову. Но князь Дмитрий не пожелал остаться за спинами ратников. В доспехах простого воина, с оружием, как у других, встал в общий строй. Испил князь из той же чаши судьбы, что и русский мужик.

После битвы Дмитрия нашли среди поверженных, он был оглушён, но жив.

Говорят, в ночь перед сечей земля стонала и плакала. Половина русского войска не поднялась с Куликова поля. Мамай потерял будто бы вдвое больше. Одна земля знает истинный счёт костям.

Три часа сечи! Мамай бежал, чтобы найти смерть в Крыму. Ягайло и князь Олег убрались прочь. А что же досталось победителям?

Вера. Русские поверили в себя, познали пользу единения.