Танцы на мятых простынях - Элли Лартер

— Хуево, — говорит наконец мой брат — громко и как будто бы не мне лично, а просто в пространство.

— Хуево, — соглашаюсь я тихим надломленным голосом. — Отвернись, пожалуйста, мне тоже нужно одеться.

Влад усмехается, но отворачивается, и тогда я поспешно вскакиваю с пола и принимаюсь искать свои трусики.

— Вон они, — мужчина указывает мне на жалкий клочок ткани.

— Не смотри! — требую я жалобно, а брат вздыхает:

— Да чего я там не видел…

— Это пиздец полный, ты понимаешь, Влад?! Это просто пиздец! — я быстро натягиваю трусики и футболку и подскакиваю к нему, ударяя обоими кулаками в тяжело вздымающуюся и твердую мужскую грудь.

— Ты меня чертовски выбесила, — говорит он сквозь зубы и смотрит на меня зло, прожигает взглядом пронзительных голубых глаз, таких до боли родных и таких теперь жутких и чужих.

— И что, надо было меня трахать?! — взвизгиваю я.

— Ты не особо сопротивлялась, — фыркает он.

— Ах ты… — я замахиваюсь и ударяю его по лицу, замахиваюсь еще раз, но теперь он перехватывает мое запястье и сжимает в крепких тисках:

— Прекрати.

— Что нам теперь делать, блядь?! — почти кричу я ему прямо в лицо.

— Не знаю, — он качает головой, и я понимаю, что он так же разбит и растерян, как я сама.

На счастье или на беду, в этот момент раздается телефонный звонок, и мы оба вздрагиваем, не сразу соображая, чей смартфон подал сигнал.

Оказывается, это мама.

Наша общая мама.

Мы с Владом невольно переглядываемся, и я нажимаю на экран, чтобы принять вызов.

— Привет, мамочка, — говорю я в трубку дрожащим голосом. Где-то очень глубоко, на задворках сознания, вдруг мелькает совершенно нелепая мысль: она все поймет, она сразу догадается…

— У тебя все в порядке, милая? — спрашивает мама взволнованно, и я тут же покрываюсь пунцовой краской, не зная, что ответить. Влад смотрит на меня укоризненно, а потом приближается к моему лицу и говорит громко, чтобы было слышно на том конце провода:

— Здравствуй, мамуль!

— Ох, сынок! Так вы вместе? — голос матери сразу расслабляется.

— Ага, — говорит мой брат совершенно невозмутимо. — У нас тренировка. Растяжка, репетиция танцев, сама понимаешь.

К счастью, мама понимает именно так, как нужно, потому что отвечает:

— Конечно! Вы у меня ненормальные трудоголики!

— Это точно, — усмехается Влад.

— Карина, а ты чего молчишь?

— Просто запыхалась, — отвечаю я наконец и, в принципе, практически не вру: секс с братом выбил меня из колеи не только морально и эмоционально, но и физически, я до сих пор не могу восстановить дыхание.

— Приходите к нам сегодня на ужин! — предлагает мама неожиданно. — Берите Сашу, Полину и приезжайте! Давно не виделись!

— Но мы… — начинаю было я, но Влад меня перебивает:

— Конечно, мамуль! Во сколько?

— В семь вечера нормально будет? — спрашивает она.

— Да, просто прекрасно! — мужчина кивает.

— Тогда жду вас, дорогие.

— Зачем ты сделал это?! — взрываюсь я, как только мы прощаемся с мамой. — Зачем ты согласился на этот гребаный ужин?!

— А ты что сделала бы?! Отказалась?! Чтобы вызвать подозрения?! Прости, но я пока не готов похоронить свою жизнь и отношения с семьей и с Полиной из-за этого уебищного эмоционального срыва! — с этими словами он разворачивается и выходит из гримерки, хлопая дверью.

Я остаюсь одна, полуобнаженная, зареванная и разбитая.

Кажется, Влад уходит с нашей постоянной тренировочной базы, даже не приняв душ после всего произошедшего… Но я так, конечно, не могу. Окончательно убедившись, что брата больше нет в радиусе ближайших метров, я быстро сбрасываю с себя пропахшую потом футболку, влажные трусики и торопливо забираюсь в душевую кабинку, чтобы смыть со своего дрожащего, истерзанного за последний час тела все, что только получится: его сперму, его слюну, его пот, его поцелуи и его ласки… а заодно — и свои собственные слезы. С последним вот только совсем не выходит: они льются из глаз снова и снова, мешая нормально видеть…

Как я покажусь сегодня родителям?!

А своему жениху, который во мне души не чает и за которого я собираюсь (могу ли я теперь?!) выйти замуж через несколько месяцев?!

А девушке своего брата, которая должна быть подружкой невесты на этой самой свадьбе, и с которой я и вправду близко общаюсь?!

А самое главное — как я покажусь теперь самому Владу, как мы теперь будем смотреть друг другу в глаза, как мы будем танцевать вместе, как мы поедем в тур, который начинается уже через считанные дни?!

Я ощущаю, как моя прекрасная, идеальная жизнь рушится, словно маленький приморский городок, вдруг захваченный бешеной волной цунами. Рушатся все отношения, все планы на будущее. Я больше не знаю, что я чувствую к двум самым близким мне мужчинам — брату и жениху. Я больше не знаю, что я думаю о самой себе. Кто я — жертва? Или виновница?

Что мне делать?

Что мне делать, мать твою?!

Вдоволь нарыдавшись и выплакав, наверное, все слезы, скопившиеся в моем организме (а я давно не плакала, я была совершенно счастлива до сегодняшнего утра), я наконец выбираюсь из душа. Кожа за это время уже покрылась морщинками от долгого контакта с водой. Меня трясет — от холода и от ужаса. Я долго растираю себя полотенцем, чтобы хоть немного согреться и прийти в себя. Потом одеваюсь и выхожу в теплый августовский день совершенно растерянная… даже не так — потерянная.

После тренировки я планировала поехать домой, отдохнуть немного и пообедать, возможно, вместе с братом, но теперь этот пункт решительно отменяется: я точно знаю, что и кусочка не смогу протолкнуть в горло. Только пить очень хочется, так что я просто покупаю большую бутылку минералки в ближайшем продуктовом и направляюсь к станции метро.

Куда теперь?

На три часа дня у меня запись к мастеру маникюра. Но времени только одиннадцать часов утра. Да и маникюр делать уже как-то не очень хочется…

Я звоню мастеру и просто отменяю запись, а потом спускаюсь в метрополитен и забиваюсь в самый дальний угол вагона в надежде хотя бы ненадолго отключиться от реальности. Ехать домой опасно: там я снова буду рыдать, а тут вокруг люди и держать себя в руках немного проще. Плюс здесь плохо ловит мобильная связь, а значит, до меня будет сложнее дозвониться. Влад вряд ли позвонит, а вот Саша может… И я с ужасом жду этого момента, потому что знаю, что рано или