Людовик XIV. Золотая клетка Версаля - Наталия Петровна Таньшина

class="p1">Людовику XIV было достаточно того, что он — Король-Солнце. Откуда пошло это выражение? Во Франции солнце выступало символом королевской власти и лично короля и до Людовика XIV. Светило становилось персонификацией монарха в стихах, торжественных одах и придворных балетах. Первые упоминания солнечной эмблематики восходят к правлению короля Генриха III, пользовались ею дед и отец Людовика XIV, но лишь при нем символика солнца получила по-настоящему широкое распространение.

В 1651 году в возрасте двенадцати лет Людовик XIV дебютировал в так называемых «ballets de cour» — придворных балетах, которые ежегодно ставились во время карнавала. Карнавал эпохи барокко — это не просто праздник и увеселение, а возможность поиграть в «перевернутый мир», когда король на несколько часов становился шутом, артистом или фигляром, а шут вполне мог себе позволить появиться в образе короля. В одной из балетных постановок под названием «Балет ночи» юному Людовику довелось впервые предстать перед своими подданными в образе Восходящего солнца (1653), а в 1654 году и Аполлона — бога Солнца.

Когда же Людовик XIV начал править самостоятельно, жанр придворного балета был поставлен на службу государственным интересам, помогая королю не только формировать его образ, но и управлять придворным обществом. Роли в этих постановках распределяли только король и его друг — граф де Сент-Этьян. Принцы крови и придворные, танцуя рядом со своим монархом, изображали разные стихии, планеты и прочие подвластные Солнцу существа и явления. Сам же Людовик продолжал представать перед подданными в образе Солнца, Аполлона, других богов и героев Древности, сойдя со сцены лишь в 1670 году.

Возникновению эпитета Короля-Солнце предшествовало еще одно важно культурное событие эпохи барокко — Карусель Тюильри 1662 года. Это празднично-карнавальная кавалькада, представляющая собой нечто среднее между турниром и маскарадом. В XVII же веке Карусель называли «конным балетом», поскольку это действо больше напоминало спектакль с музыкой, богатыми костюмами и достаточно последовательным сценарием. На Карусели 1662 года, данной в честь рождения первенца королевской четы, Людовик XIV гарцевал перед зрителями на коне в костюме римского императора. В руке у короля был золотой щит с изображением Солнца. Это символизировало то, что это светило защищает короля и вместе с ним всю Францию.

Мазарини оставил королю все имущество: картины, книги, дома, восемнадцать огромных бриллиантов, известных под именем les Mazarins, и деньги. Однако все это было ничто по сравнению с другим бесценным сокровищем — Кольбером (1619–1683). Мазарини перед смертью «завещал» своего преданного слугу Людовику XIV, дав ему поистине блестящую рекомендацию: «Государь, я обязан Вам всем. Но я рассчитался полностью, оставляя Вам Кольбера». Накануне кончины Мазарини Кольбер получил должность интенданта финансов.

Жан-Батист Кольбер родился в 1619 году в семье торговца шерстью в Реймсе. Впоследствии его предки показались ему недостойными, и он решил придумать что-нибудь поблагороднее. В то время вспомнили о нортумберийском святом Катбере. Кольбер поручил королевскому специалисту по генеалогии д'Озье доказать, что он является потомком святого и его шотландской жены, и представить в качестве свидетельства старинные документы. Злые языки утверждали, будто представленные бумаги выглядели так, словно десятки лет пролежали на дне моря; сильно подпорченные плесенью, они едва читались; но возложенную на них роль документы сыграли. Генеалогия Кольбера была соответствующим образом зарегистрирована, но отмежеваться от предков, торговавших шерстью, ему все же не удалось, поскольку святой Катбер оказался сыном пастуха. Остается только гадать, знал ли об этом всемогущий министр!

Еще будучи в довольно юном возрасте, он понял, что экономика — это верный, хотя и не очень быстрый путь к власти, и начал карьеру с того, что привел в порядок страшно запущенные личные дела Мазарини; затем, все еще находясь на службе у кардинала, занялся государственными финансами. Когда король был ребенком, Кольбер учил его, как вести счета; Людовик стал первым королем Франции, умевшим это делать самостоятельно. Кольбер заставлял его записывать, сколько денег он имел в начале каждого года, а затем вычитать расходы. Он сознавал, что наступает новая эра, когда страна должна либо начать вывозить товары, либо погибнуть, и основал Совет торговли под председательством короля, собиравшийся раз в две недели.

Испытав этого образцового слугу и убедившись, что искать более умелого было бы глупо, Людовик взвалил на него всю работу. С 1661 года Кольбер стал одним из трех государственных министров и фактическим главой администрации провинциальных интендантов (они стали практически хозяевами в провинциях, их полномочия необычайно расширились), с 1665 года — генеральным контролером (министром) финансов, с 1669 года — государственным секретарем по делам флота, колоний, двора и взаимоотношениям с Церковью. С 1664 года он был также сюринтендантом королевских строений, ведавшим строительством Версаля и других королевских резиденций. Получилось, что Кольбер превратился в ангела-хранителя сразу всех министерств, за исключением военного: финансов, искусств, общественных работ, торговли, ремесел, морского, земледелия и министерства колоний. Раньше все эти службы существовали лишь в зачатке, создал их он сам.

При такой нагрузке другой на его месте умер бы уже через полгода, он же, играючи, успевал все и во всем добивался успеха непонятно, каким образом. При этом Кольбер вовсе не отличался выдающимися способностями. Исключительное качество этого королевского «слуги на все руки» состояло в его невероятном трудолюбии. Все было достигнуто лишь трудом и собственными усилиями. И это был человек не самый здоровый — страдавший подагрой, желудком, приступами печени и прочими неприятностями, вызванными капризами внутренних органов. Рацион его был очень скромен: утром кусочек смоченного в бульоне хлеба, вечером протертый суп или курица. Что же до сна, о нем не было и речи: «Хроническая бессонница», — гласил диагноз.

Кольбер был удивительным человеком; несмотря на то что его образование было поверхностным, он отличался глубокими познаниями в области литературы, науки и искусства, хотя, вероятно, считал эти области человеческих знаний не самыми главными в жизни, чем-то вроде приложения к торговле. Он был членом Французской академии, и ее знаменитые кресла обязаны своим существованием ему (во Франции кресло в XVII веке имело почти мистическое значение. Сидеть в кресле в присутствии короля позволялось только его супруге, английскому королю Якову II и внуку короля, Филиппу Анжуйскому, когда тот стал королем Испании). Один из титулованных академиков принес для себя кресло на заседание Академии в Институт Франции. Когда Академия собралась вновь, он обнаружил, что Кольбер обеспечил креслами всех академиков. Министр основал в Риме на вилле Медичи французскую школу живописи и скульптуры, открыл в Париже обсерваторию и пригласил туда работать астронома Кассини; он также создал и саму Академию наук, покупал книги для королевской библиотеки, и наконец, являясь сюринтендантом