Измена. Невеста на месяц - Ольга Вейс

новости?" — язвлю я, и он хмыкает: "Просто работа." Я киваю, но когда он отворачивается, вижу, как на экране всплывает сообщение: "До встречи." Без имени, просто номер. Мой мозг шипит: "Что за хрень?" Я сглатываю, но в груди что-то колет. Работа? Друзья? Я отмахиваюсь: "Анна, не будь психом." Это Бали, тут нет места для фигни.

Я беру коктейль, где плавает кусок манго, и поднимаю бокал: "За нас, за Бали, за жизнь без будильников!" Михаил чокается, и я заставляю себя улыбнуться. Но пока мы едим, я краем глаза слежу за его телефоном. Он кладёт его экраном вниз, и я думаю: "Это ничего, правда?" Я не хочу портить вечер, но этот дурацкий зуд не уходит. Я шепчу себе: "Анна, ты не детектив, но пора присмотреться." Это мой медовый месяц, и я не дам странным сообщениям его угробить.

Остров счастья

Я просыпаюсь от щебета птиц, которые, клянусь, репетируют для какого-то тропического мюзикла. Солнце льётся через занавески нашей виллы, и я лениво потягиваюсь, чувствуя себя кошкой, которая нашла идеальный солнечный луч. Михаил ещё сопит, уткнувшись в подушку, и я хихикаю, глядя на его растрёпанные волосы. "Ну, Анна, это твой медовый месяц, и он чертовски крут," — шепчу я, вскакивая с кровати. Вчера мы с Михаилом валялись на пляже, хохотали, как дети, и я всё ещё ощущаю вкус соли на губах. Сегодня — новый день, и я готова покорять Бали, как заправский пират.

Я толкаю Михаила: "Эй, соня, подъём! Мы же не для спячки сюда прилетели!" Он мычит, открывая один глаз, и ворчит: "Ты слишком бодрая для утра."

"Это не утро, это приключение!" — ржу я, таская его за руку. "Вставай, или я закажу тебе кофе без кофеина!"

Он хохочет, сдаваясь: "Ладно, капитан, что на повестке?" Я ухмыляюсь, представляя нас в джунглях, как Индиану Джонса и его дерзкую подругу. Сегодня мы записались на экскурсию — храм, рынок, водопады, вся эта туристическая магия. Я уже вижу, как мы будем фоткаться, пока не кончится память в камере.

Мы завтракаем на террасе, где стол ломится от фруктов, которые выглядят, как с другой планеты. Я тычу в драгонфрут и шепчу: "Это что, еда или декор?" Михаил режет его, ухмыляясь: "Если это яд, я героически попробую первым." Я ржу, откусывая кусок, и сок течёт по подбородку. "Ты теперь официально мой дегустатор," — подмигиваю я, и он кидает в меня ананасовой кожурой. Мы хохочем, и я думаю, как люблю эти моменты — когда мы просто дурачимся, как будто весь мир только наш.

Наш гид, парень по имени Кетут с улыбкой шире горизонта, забирает нас на джипе. Мы мчим по узким дорогам, где джунгли обнимают всё вокруг, а воздух пахнет землёй и цветами. Я высовываюсь из окна, визжа: "Михаил, это круче, чем твой мотоцикл!" Он тянет меня обратно: "Эй, не улети, мне ещё нужна жена!" Я хихикаю, целуя его в щёку, и он краснеет, как мальчишка. Кетут ржёт: "Вы как в кино!" Я киваю: "Точно, только без драк!"

Первым делом — храм Пура Танах Лот, который торчит на скале прямо в океане. Волны бьются о камни, как будто спорят, кто громче, а я стою, задрав голову, и шепчу: "Это что, боги так строили?" Михаил обнимает меня сзади: "Красиво, да?" Я киваю, чувствуя его тепло, и думаю, что ради таких моментов стоило тащиться через полмира. Мы бродим по храму, где монахи в белых одеждах бормочут молитвы, и я покупаю браслет из бусин, который, по словам Кетута, приносит удачу. "Теперь я непобедима!" — хвастаюсь я, размахивая рукой. Михаил хмыкает: "Только не начинай махать этим в ресторане."

Дальше — рынок в Убуде, где хаос такой, что я чуть не теряю сандалию. Прилавки завалены сари, статуэтками, специями, которые пахнут, как взрыв. Я ныряю в толпу, таща Михаила за руку: "Смотри, это же сокровища!" Он ржёт, когда я примеряю шляпу размером с зонтик: "Ты теперь местный вождь?" Я строю рожу: "Преклонись, смертный!" Мы торгуемся за пару сережек, и я выигрываю скидку, гордо заявляя: "Я королева рынка!" Михаил качает головой: "Ты королева моего кошелька." Я хихикаю, целуя его в нос, и он тянет меня к лотку с манго.

Мы жуем фрукты, сидя на бордюре, пока Кетут рассказывает про местных духов. Я шепчу Михаилу: "Если духи увидят, как ты ешь, они сбегут." Он кидает в меня косточкой: "Смотри, чтоб я не вызвал их на дуэль!" Мы ржём, и я думаю, как легко с ним, как будто мы снова на первом свидании, когда я пролила вино на его рубашку, а он просто смеялся.

К обеду мы добираемся до водопада Тегенунган, и я теряю дар речи. Вода падает с высоты, как жидкое серебро, а вокруг — зелень, которая будто светится. Я сбрасываю платье, оставаясь в купальнике, и ору: "Михаил, в воду, сейчас!" Он хохочет, прыгая за мной, и мы плаваем, визжа, как дети. Вода холодная, но я чувствую себя живой, как никогда. "Это лучше, чем твой спортзал!" — кричу я, брызгая на него. Он ловит меня, крутит в воде: "Ты лучше всего!" Я тану, обнимая его, и шепчу: "Ты тоже ничего." Мы целуемся, пока Кетут не кричит: "Эй, влюблённые, не утопите друг друга!"

Мы возвращаемся в виллу к закату, уставшие, но счастливые, как будто выпили эликсир радости. Я сижу на террасе, попивая сок, и смотрю, как небо становится фиолетовым. Михаил приносит гитару, которую, оказывается, взял у портье, и бренчит что-то несуразное. "Ты теперь рок-звезда?" — хихикаю я, отбирая у него инструмент.

"Любимый, это для тебя," — улыбаюсь я, и пытаюсь сыграть, но выходит кошачий концерт. Мы ржём, я сдаюсь, и возвращая гитару Михаилу. Он играет мелодию, похожую на колыбельную, и я ложусь ему на плечо, слушая.

"Знаешь, я думала, брак — это сложно," — шепчу я, глядя на звёзды, которые мигают, как бриллианты. "Но с тобой это как… приключение."

"Лучшее приключение," — говорит он, целуя меня в лоб, и я чувствую, как всё внутри загорается. Мы встаём, и он тянет меня танцевать, прямо на террасе, без музыки, только шум волн и наше дыхание. Я хихикаю, когда он чуть не наступает мне на ногу: "Эй, ты обещал сальсу!"

"Это и есть сальса!" — ржёт он, крутя меня. Я визжу, падая ему в объятия, и думаю: "Вот оно, моё всё." Бали, Михаил, танцы по звёздами — я не