Восхождение Плотника - Антон Панарин

признав, что воспитательная беседа с Яриком занятие столь же бесперспективное, как попытка научить медведя играть на балалайке. — Слушай сюда, оболтус. Значица, Борзята, купец наш, заказ сделал. Нужно справить стол обеденный, лавки, два сундука и полку для посуды. У евоной дочери через седмицу свадьба. Хочет, чтоб всё было готово в срок. Платит весьма недурно, десять серебряников за всё.

Десять сребреников? Такую сумму я заработаю только за пять месяцев. Серьёзные деньги по местным меркам. А ещё я могу сказать что Древомир явно оценивает заслуги Ярика ниже плинтуса, так как заказ который мы взялись сделать за неделю принесёт ему восемь серебряника, а мне только два. Да и то, ради этих двух монет мне придётся ещё три недели батрачить. И тут капитализм процветает…

— Мебель я буду делать лично, — продолжал мастер, расхаживая по мастерской и жестикулируя. — Ты приберись тут, а то со вчера весь пол опилками засран.

— Мастер, я могу помочь. — Сказал я и тут же был испепелён недоверчивым взглядом.

— Чего? С тобой всё нормально? Работать что ль захотел в кои то веке? — спросил с прищуром Древомир.

— Заказ крупный, а неделя довольно короткий срок. — подметил я не желая быть подсобником, ведь подсобникам платят сущие гроши.

— Хэ! Твоя правда. Времени в обрез. — Он осмотрел меня с ног до головы и кивнул. — Ладно. На тебе брёвна. Вон лежат, видишь? Восемь штук сосновых, вчера только привезли. Нужно их обстругать, обтесать, довести до ровной поверхности. Древесина сырая, пользовать её будем как обсохнет. Через годик, может позже. Брёвна должны быть гладкие и без задиров. Усёк?

Вопрос был риторическим. Но судя по интонации Древомир был уверен что Ярик ковыряя в носу способен с лёгкостью порвать себе ноздрю. А о том что он справится с брёвнами речи и вовсе не шло.

Самое обидное то, что сомнения эти были полностью обоснованы. Навык обработки древесины у моего тела стоял на жалкой единице из десяти, и я понятия не имел, как этот навык соотносится с моими реальными умениями.

— Справлюсь, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, а не как предсмертный хрип загнанной лошади.

Древомир окинул меня скептическим взглядом, хмыкнул и кивнул в сторону брёвен:

— Тогда бери скобель и начинай. Кору сними, потом теслом обтеши до ровного. Если запорешь хоть одно бревно, по морде получишь.

Я кивнул и направился к брёвнам, на ходу снимая со стены скобель. Выглядел он как двуручный нож с изогнутым лезвием, предназначенный для снятия коры. Инструмент лёг в руки привычно, словно я держал его тысячу раз.

И это было правдой, потому что в прошлой жизни я начинал карьеру именно с ручной обработки древесины. Ещё задолго до того, как появились электрорубанки и шлифовальные станки.

Другое дело, что руки, в которых сейчас находился скобель, были совсем не те. Слабые, с мелкой дрожью от похмелья, покрытые экземой под перчатками. Слушались они примерно так же, как слушается руль у машины с разболтанной рулевой рейкой. Вроде крутишь, а куда поедешь, одному богу известно.

Я подошёл к ближайшему бревну. Ровная сосна, метра три длиной, в обхват примерно сантиметров тридцать. Свежая, со светло-рыжей корой, из-под которой сочилась прозрачная смола.

Хорошее дерево, это я определил с первого взгляда. Прямослойное, без кривизны, с тонкими годичными кольцами, что говорило о медленном росте и, следовательно, высокой плотности древесины. Я положил руку на бревно, чтобы зафиксировать его перед обработкой, и…

Ощутил тепло.

По коже разлилось ощущение, похожее на то, как если бы я прижал руку к нагретому солнцем камню в летний полдень. Тепло шло из самого бревна. Причём тепло пульсировало. То жар накатывал, то отступал.

Я отдёрнул руку и тупо уставился на бревно, потом на свою ладонь, потом снова на бревно. Ничего необычного. Просто сосна, с бурой корой и янтарной смолой на срезе. Но ощущение тепла было абсолютно реальным, я не мог его выдумать.

Осторожно, как сапёр, проверяющий подозрительный предмет, я снова коснулся бревна кончиками пальцев. Мягкое и пульсирующее тепло вернулось. Улыбка начала проступать на моём лице, как вдруг я заметил что в правом верхнем углу зрения полыхнуло золотом, и перед глазами развернулось сообщение Системы:

ВНИМАНИЕ! Вы поглотили 0,01 единицу живы.

Разблокирован Путь Культивации: «Древо жизни»

Описание: Древнейший путь основанный на способности чувствовать и направлять Живу, жизненную силу, текущую в древесных волокнах. Практикующий учится резонировать с деревом, черпая из него энергию для укрепления тела и духа.

Текущий уровень: 0 (Непробуждённый) Прогресс до следующего уровня: 0,0 %

Глава 2

Я стоял столбом, одной рукой касаясь бревна, а другой прижав скобель к бедру, и перечитывал сообщение раз за разом. Путь культивации? Жива, текущая в древесных волокнах? Это что ещё тако…

— Ярик! — рявкнул Древомир и швырнул мне в спину деревянный брусок, который попал прямо между лопаток заставив выгнуться дугой от боли. — Чего застыл, как пень⁈ Бревно само себя не обтешет! Работай скотина! И сыми ты свои перчатки! Ей богу, как белоручка в них.

Появилось жгучее желание швырнуть брусок обратно в мастера, но я сдержался. Одна глупая выходка может стоить мне жизни, ведь другой работы в деревне мне явно не дадут. Нужно работать, иначе Древомир не просто выгонит меня, а реально засунет куда-нибудь этот скобель, и не факт, что рукояткой вперёд.

Я установил бревно на козлах, упёр один конец в стену для фиксации и начал снимать кору. Движение весьма простое. Ставишь скобель под углом к волокнам, нажимаешь двумя руками, ведёшь на себя длинным, ровным движением. Кора отходит полосой, обнажая светлую заболонь.

Заболонь это наружный, молодой слой древесины, расположенный непосредственно под корой. Раз, два, три. Поворачиваешь бревно, и повторяешь движения пока не очистишь его полностью от коры.

В прошлой жизни я бы справился с задачей максимум за пару часов. В этой всё оказалось куда сложнее.

Руки устали через пять минут. Не «немного подустали», а буквально налились свинцом, словно я не кору снимал, а разгружал вагон с цементом. Мышцы предплечий горели, пальцы немели, скобель норовил выскользнуть из вспотевших ладоней и дважды чуть не полетел на пол.

Тело Ярика было истощено до предела. Двадцатилетний парень с физическими кондициями семидесятилетнего астматика, и это ощущалось в каждом движении.

Я останавливался через каждые десять-пятнадцать проходов, переводил дыхание и кашлял в рукав. Стараясь кашлять потише, чтобы не привлекать внимания Древомира, и снова брался за работу.

Кора сходила неровно. Скобель где-то врезался слишком глубоко, снимая кору вместе с кусками заболони,