Лазурная книга. Истории ясного неба для души, чтобы замедлиться, вдохновиться и услышать себя - Анна Валентиновна Кирьянова

Боль и страдания были. И были годы, полные страданий. Сын отравил жизнь матери, нанес раны. Он отнял часть жизни другого человека. И совершенно невозможно вернуть эти годы. Сделать их счастливыми или хотя бы нормальными. Ничего теперь не изменишь.

Он плакал горько, как в детстве, над старой книжкой про веселого Тома Сойера. Над купюрами, давно вышедшими из оборота. Над тетрадным листком с немудреной искренней молитвой, которая, может, его и спасла. Потому что не было больше средств спасения у слабой, уставшей, истерзанной матери, вынужденной прятать скудные деньги на хлеб и на оплату квартиры.

Квартиру мама тоже оставила сыну. И квартира мамина приносила деньги пятнадцать лет. А на полке была запрятана старая детская книжка, которую они с мамой вместе читали когда-то…

Вот это надо помнить. Мы не вернем другому человеку его жизнь. Можно раскаяться, извиниться, измениться. Все это можно и нужно. Но исправить прошлое нельзя. Перемотать фильм назад не получится. И надо помнить об этом: мы отнимаем у близкого то, что не сможем вернуть. И это не деньги – это жизнь.

Пощадите родных! Берегите и цените их любовь.

Не жизнь, а санаторий

Давно это было. У одной немолодой женщины муж покинул этот мир. Пил. Мрачный был, угрюмый человек. Ни с кем особо не общался. Соседи плохо его знали.

А женщина была тихая, скромная, о таких говорят – изработанная. Троих детей вырастила, они уехали в большой город. Все у них было хорошо. Иногда приезжали с внуками, но нечасто. Хочется же детей свозить на море, мир показать.

Тетя Зина осталась одна. Дети приехали на похороны, конечно. И уехали.

Соседи жалели тетю Зину. Как она одна? Пришла соседка Татьяна. Принесла пирог. Добрая душа! Посидели на кухне, чаю попили с конфетками, пирог ели. И Татьяна тете Зине и говорит: мол, можно же получить путевку в санаторий! На заводе дают пенсионерам путевки. Даром, нужно только немножко похлопотать. Зато потом можно отдохнуть в заводском санатории. Вот бы вам, тетя Зина, в санаторий поехать!

Тетя Зина посмотрела странно, улыбнулась и сказала: «Я и так живу в санатории! Как не стало Федора, так я в санатории живу!»

Татьяна подумала, что тетя Зина помешалась от горя. Но нет. Потому что тетя Зина тихо рассказала, как она жила. Какие муки переносила. Напитки употребит – и нет жизни. А употреблял ежедневно. Пенсию отнимал, и нечего было есть. И страшно ночами, когда бросался. Вещи выносил. А пойти некуда. И детей вмешивать не хотела. Они и не знали, до чего дошел выпивоха, как вселились в него темные силы. «Никто не знал. А теперь я в санатории!» – говорила тихая маленькая женщина. С тихой радостью, с восторгом даже. С улыбкой счастья…

И можно пить чай, конфетки есть и пирог. И спать по ночам. И пенсия есть! И не страшно… Вот такой санаторий. Просто возможность жить и дышать.

Татьяна пошла домой. А по дороге думала: а ведь у нее санаторий! Пансионат, можно так сказать. Добрый муж, свекровь хорошая, всегда с детьми посидит, всегда поможет. И дети – золото, а не дети. И пироги можно печь. И спать по ночам. Денег маловато, но есть же на жизнь! А это санаторий, если подумать.

И самое страшное – прожить так, чтобы после твоего ухода близкие улыбались тихой улыбкой. И хвалили санаторий, в котором теперь живут. Без того, кто отравлял такую маленькую жизнь…

Любящие и любимые

В кафе сидел огромный мужчина с черными косматыми бровями. Лицо угрюмое, мрачное. Глаза маленькие, глубоко посаженные, взгляд исподлобья. Похож на великана из сказки. И одет в грубую черную куртку вроде спецовки. Башмаки громадные, черные. Еле вместился за столик этот ужасающего вида мужчина в рабочей одежде.

А перед ним сидел худенький крохотный мальчик в серенькой пушистой шапочке с ушками. А перед мальчиком – большая тарелка, как ваза. В ней разноцветные шарики мороженого: розовые, сиреневые, белые, зеленые… Много шариков. Мальчик ложечкой ел мороженое и тоненьким голосом говорил: «Я, папа, весь задрожал, когда зуб сверлить начали!» Мужчина хватался за сердце и грубым голосом повторял: «Весь задрожал. Да что же это? Ешь мороженое, сынок!»

Мальчик от каждого шарика ложечкой брал мороженое и продолжал: «Я чуть не заплакал, папа! Так страшно было!» Папа кряхтел, даже стонал от сочувствия и жалости и отвечал: «Чуть не заплакал – не считается, сынок. Ты же не заплакал. Ты молодец! Тут любой бы заплакал, а ты смелый!»

Мужчина, казавшийся грозным великаном, на самом деле – нежный любящий отец, который привел сыночка в кафе после лечения зубов. И как мог утешал своего мальчика. Такого крохотного, в забавной шапочке с ушками, утешает мороженым. Как нас когда-то утешали родители и покупали в киоске стаканчик пломбира за храбрость и терпение. После страха и боли – раньше ведь больно было лечиться!

Это любовь. Она вот в таких маленьких эпизодах, в картинках жизни. Отец, кафе, разноцветные шарики мороженого – дорогие! Но это же для ребенка. Для утешения и в награду.

И большой мужчина огромной рукой любовно поправлял шапочку мальчику. Холодно в кафе. Ешь, сынок!

И сынок забыл про испытания, которые пришлось перенести. И уже рассказывал про садик, про ребят, про машинку, которую подарили кому-то. Все плохое прошло. А хорошее останется навсегда в нашем сердце. Эти разноцветные шарики мороженого. И прикосновение руки любящего и любимого отца. Навсегда…

Счастливый остается дома

У одной женщины было четверо детей. А свободного времени не было. Она работала, ведь зарплаты мужа не хватило бы на хорошую жизнь. Не на прекрасную, а на хорошую. И надо было работать на неинтересной работе.

Однажды поздно вечером она заплакала. Ей так грустно стало, так обидно! Она хотела учиться рисованию. В детстве были способности – все говорили! И хотела выучить английский язык – это полезное дело, для карьеры может пригодиться. Ей хотелось путешествовать, фотографировать, вести блог в сети – можно стать известным блогером. И так хотелось мир повидать! Она особо нигде и не была. Не с детьми и чемоданами лететь на неделю к морю, а по-настоящему путешествовать! Камеру хорошую купить и фотографировать природу, чудесные новые места. Жизнь проходит. Уже сорок лет.

Но на все эти радости нет свободного времени. Потому что надо все прибрать, навести везде порядок, приготовить обед и ужин, завтрак детям, проверить уроки, постирать и погладить, с младшими на развивающие занятия