Боль.но (Нитакая) - Анфиса Шторм

Нули на моих банковских счетах никуда не денутся, поэтому я могу начать всё сначала где хочу, как хочу и с кем хочу.

И почему бы не с ней?..

Она всё ещё сидит на мне, расставив ноги, платье прикрывает её внизу.

Смотрю на симметричные сиськи. Соски ещё торчат.

Перевожу взгляд на глаза. Она чего-то ждёт. Не знает как себя вести. Что-то не так...

Да всё тут не так. Она хуй пойми где, хуй пойми с кем; отдала свою девственность первому встречному где-то в поле...

Даже для меня это ту мач.

Я. Сколько тебе лет?

Мог бы с имени начать.

Но это лучше, чем молчание. Только пусть не плачет...

Я бы помолчал, рассмотрел бы себя. Она на мне тоже оставила отметины. Диковатая. Мне понравилось. И неопытная-неумелая, но и огонь в ней разжечь получилось...

Уже не школьница...

В целом, мне понравилось. Очень даже. Особенно, потому что без огндона. Всё так остро чувствовалось... Реально как впервые... Даже не хочется скинуть её с колен и прогнать. И не потому, что вокруг поле. А просто не хочется. Нравится как продолжает сидеть на мне, с моими следами на изнанке подола своего платья. Меченая. Мной.

А с ней что происходит? Что у неё голове? Даже не понимаю почему, но мне реально НЕ плевать. Давно со мной такого не было...

Она. Семнадцать.

Внутри всё оборвалось. Бля... Я напрягся. Даже чуть вспотел от напряга. Сел ровнее. Даже захотел скинуть её с себя, вышвырнуть из машину и съебаться.

Она поняла, что зря так пошутила. Такие шутки не нравятся взрослым дядям.

Она. Восемнадцать. Я школу окончила.

Схватил её за подбородок, сжал, всматривался в глаза.

Я. Не ври мне.

Она. Восемнадцать.

Я не хотел быть с ней грубым. И лучше ей не ивдеть меня в гневе. Хочет, чтобы всё было по-настоящему. Хочу искренности.

Её глаза заблестили от слёз. Испугалась? Ну и правильно. Нехуй так шутить! Что тут вообще смешного?

Я. Если ты соврала... Если ты несовершеннолетняя...

Она вот-вот взорвётся слезами.

Она. Мне — восемнадцать! В марте было!

Я. Мартовская? Как кошка?

Шутка неуместна. Она еле сдерживает слёзы. Боится пиздец как. Оказалась в сперме тридцатилетнего мужика посреди поля на заднем сидении его джипа. Ещё бы ей не боится!

Попыталась слезть с меня, но я сжал руки у неё на талии. Я жу точно сильнее. Хочет проверить?

Я. Почему ты поехала со мной?

Спрашиваю, смотря в глаза. Смотрю так, чтоб не смела отворачиваться. Пусть знает с кем связалась. Раз уж сама прыгнула в мой джип. Значит, будет по моим правилам.

Я ждал честного ответа. По глазам увижу — если соврёт.

Она. Если бы ты не позвал меня с собой... я бы бежала за твоей машиной как собака.

Это "как собака" зцепило пиздец как. Я охуел. В этом "как собака" столько отчаяния...

Я. А если честно? Побежала бы?

Она. Да.

Я. Почему?

Я всё же разрешил её отвезти взгляд не выдержала моего взгляда в упор, требующего честности. Но я я не хочу издеваться над ней, мучить.

Но раз она здесь, на мне, переспала со мной, даже не зная моего имени, раз согласилась на всё добровольно — она должна понимать и объяснить "почему".

Она. Не знаю...

Я подцепил её подбородок и заставил смотреть мне в глаза. Сделала передышку — и хватит. Я — не её одноклассник, чтобы прятать глазки и пожимать плечами. Я — взрослый дядя-бизнесмен. Люблю короткие ответы, но по существу, без воды.

Я. Знаешь.

Как же она меня боится. Дрожит. Вся в мурашках. Она только что трахалась со мной, но она меня боится... Поняла, что умчала с незнакомцем, и боялась что будет дальше. Так я и сам не знаю...

Но мне нужен её ответ!

Она. Потому что иначе больше никогда не увидела бы тебя.

Её голос дрожит.

Я. Ну и что?

Хочет отвернуться, но я не разрешаю. Держу её подбородок. Хочу знать правду. А по глазам ведь всё видно.

А со мной-то что? Что за странное чувство, когда смотрю на неё. Это ведь я довёл её до такого состояния. Зачем? Ради своего резко вспыхнувшего похотливого желания? И наказываю её за то, что она поддалась? Что ноги раздвинула?

Но она же согласилась…

И нахуя мне всё это?..

Нахуя вожусь с ней?! Может, отвезти её обратно?!

Она. Потому что когда ты уходил, я подумала, что если не подойду к тебе, то буду жалеть об этом…

Я хотел продолжить допрос, но она прижалась ко мне, её соски я чувствовал даже через футболку, и, наконец, расплакалась.

Блять...

У меня кризис в разгаре, переоценка ценностей, попытки понять себя и чего я хочу, ну и так далее, а на моей груди пригрелась ещё вчера школьница...

Я себя ненавижу что ли? Зачем мне, блядь, это всё надо?.. Я разве сам себе враг? Да нет. Наоборот. Я себя люблю.

Но тогда зачем я делаю себе только хуже?! Зачем я загоняю себя в самый дальний, в самый тёмный угол? Зачем, блять?!..

И мне становится так жалко её... Я пытаюсь увидеть происходящиее со стороны. И это... такое личное между нами... Девчонка жмётся ко мне — как будто защиту ищет... или ласку... Тепла ей хочется...

Я нащупываю губами её губы, чувствую её солёные слёзы, проникаю языком в рот, и мы оба пьём её слёзы...

Она вспыхивает; снимает с меня футболку; дыхание рваное. Уже не плачет... Опять хочет? Она же целка. И раз я так распалил в ней желание... Да я тоже хочу! Ещё!

Её поведение вызывает во мне странное чувство. Как будто я влюблён…

Никаких прелюдий, только жёсткий трах.

Я отодвигую её трусики... и насаживаю её на себя... Удобнее было бы на лопатки её уложить. Но мне хочется так.

Нет. Она — не симпатичная и не смазивая. Она пиздец какая красивая! И я хочу трахать и трахать её...

Я заканчиваю так же: на изнанку её платья. Надо будет новое ей купить. И побольше. Платья и чулки. Чтоб всегда была готова...

После секса я решаю, что всё же нужно объясниться. Она сидит на мне, облокотившись на переднее сидение.

Но она опережает меня.

Я. Ты меня на дороге...

Взрывается слезами; закрывает лицо руками, а