Английская промышленность в Средние века - Льюис Френсис Зальцман

года около 1800 корзин, по 2,5 бушеля каждая, что составляло более 140 чалдеров, платя в день по 5 пенсов каждому из трех горняков и трех носильщиков, которые доставляли уголь к основанию шахты, и четырем грузчикам, которые поднимали и пересыпали его{49}.

В договоре Уикхема от 1356 года можно увидеть, что епископ обязался не допускать вывоза угля по морю из своих собственных шахт. Морская торговля углем из Ньюкасла и Тайна достигла значительных размеров десять лет спустя, в 1366 году, когда была сделана крупная закупка угля в Уинлатоне для королевских нужд в Виндзоре. Шериф Нортумберленда израсходовал 165 фунтов 5 шиллингов 2 пенса на покупку и перевозку в Лондон 576 чалдеров угля, в пересчете фактически было отправлено 676 чалдеров, но из них 86 чалдеров пришлось списать, отчасти из-за того, что некоторое количество было выброшено за борт во время внезапного шторма на море и отчасти потому, что лондонский чалдер был намного больше, чем используемый в Нортумберленде, разница составляла около пяти процентов{50}. Чалдер, или чалдрон, по-видимому, первоначально весил от восемнадцати до двадцати центнеров, и с давних времен двадцать из них составляли груз киля или угольной баржи, но для того, чтобы избежать экспортной пошлины в размере 2 пенсов за каждый киль или, по крайней мере, чтобы компенсировать их, начали составлять кили из двадцати двух или двадцати трех чалдеров. Это запретили в 1385 году{51}, но, поскольку запрет обходили, в 1421 году{52} был принят закон, согласно которому фактическая вместимость каждого киля должна была быть отмечена на нем. Этого, в свою очередь, удалось избежать за счет быстрого увеличения размера чалдера, пока в правление Елизаветы он не удвоил свой первоначальный вес, и «десятка» (чалдер) стал эквивалентом киля в двадцать тонн{53}. Возвратимся к XIV веку. Таможенные счета порта Ньюкасл{54} показывают, что между Днем Святого Михаила 1377 и 1378 года 7338 чалдеров угля стоимостью 2 шиллинга за чалдер, экспортировали в зарубежные страны. По большей части он отправлялся в Нидерланды — порты Слёйс, Бремерхафен, Флашинг и Дюнкерк упоминаются чаще всего, хотя в ряде случаев суда идут в Ломбардию, причем среднее количество угля, взятое каждым судном, составляет немногим менее 50 чалдеров. О внутренней торговле за этот период сведений нет, и только со времен Елизаветы мы можем сравнивать экспорт во внутренние и иностранные порты. За семь лет, с 1591 по 1597 года, сумма, отправленная за границу, составила 95 558 чалдеров, 30 увеличившись с 10 000 в 1591 году до 18 000 в 1593 году, а затем постепенно снова упав до 10 000, в то время как внутренняя торговля составила 418 200 чалдеров, неуклонно увеличиваясь с 45 700 до более 70 000{55}. Превосходство Ньюкасла доказывается сравнением количества угля, экспортированного в зарубежные страны из главных английских портов в 1592 году{56}. Ньюкасл лидирует с 12 635 чал-дерами, затем идет Бристоль с 580, Уэльс с 464 и Ливерпуль с 448.

Расширение внутренней торговли, отмеченное в отчетах за 1591–1597 годы, подтверждается множеством свидетельств и может быть в значительной степени связано с увеличением использования дымоходов в этот период. Дымоход был изобретением елизаветинской эпохи. Что касается небольших домов, то «множество дымоходов, воздвигнутых в последнее время», было одним из изменений, отмеченных старыми друзьями Харрисона в то время, когда он работал над своим «Описанием Англии», опубликованным в 1577 году. Таким образом, время, когда стремительное увеличение спроса на домашний уголь в сочетании с ростом цен привело к быстрому расширению промышленности во всех частях страны, знаменует собой конец средневекового периода добычи угля и начало новой эпохи, которая нас не касается.

II. Добыча железа

Железо в Британии обрабатывали с самых ранних исторических времен, а кремневые орудия находили в Стейнтон-ин-Фернесс и на месте битвы в Сассексе, это позволяет предположить, что уже в конце каменного века в Англии занимались добычей железа{57}. Юлий Цезарь рассказывает, что железо производилось на побережье Британии, но только в небольших количествах, поскольку из-за своей редкости оно считалось драгоценным металлом, так что железные слитки среди туземцев были в ходу в качестве денег. Приход римлян вскоре изменил это. Они не замедлили увидеть ценность минеральных богатств острова и обратить на это внимание. По всей стране возникали производства: в Марсфилде в Сассексе они, по-видимому, были в самом разгаре ко времени Веспасиана (умер в 69 году от Р. Х.), а пятьдесят лет спустя — в окрестностях Баттла. Еще более важными были производства на западе, на берегах Уай и в Форест-оф-Дин. Неподалеку от Коулфорда были обнаружены остатки римских рудников с неглубокими шахтами и штольнями, а вокруг Уитчерча, Гудрича и Редбрука находились огромные залежи золы или шлака, относящиеся к тому же периоду{58}. Ариконий, неподалеку от Росса, считался городом кузнецов, а Бат (Aquae Sulis), как говорят, имел свою «collegium fabricensium», или гильдию кузнецов, так как один из ее членов, Юлий Виталис, оружейник 20-го легиона, прослуживший 9 лет, был удостоен публичных похорон, однако более вероятным кажется, что резиденция гильдии находилась в Честере и что Юлий приезжал в Бат поправить свое здоровье[7].

Весьма примечательно, что, хотя существует множество косвенных свидетельств эксплуатации римлянами британского железа в виде монет и других реликвий, найденных на месте работ, но практически нет следов какой-либо обработки в «саксонский период» до Завоевания. Когда саксы высадились, печи, должно быть, еще горели. Этот народ был воинственной расой, обладавшей искусством выплавки железа и чем-то вроде скандинавского восхищения кузнечным ремеслом, однако почти не осталось и следа того, что они 33 занимались обработкой железа в этой стране. На месте заводов было найдено мало предметов, определенно относящихся к этому периоду, если таковые вообще имеются, а документальных свидетельств почти не существует. Известна грамота короля Кентского Осви от 689 года, согласно которой он передает аббатству Св. Петра Кентерберийского земли в Лайминдже, «где, как известно, находится железный рудник»{59}; и есть легенда, что около 700 года н. э. Алчестер в Уорикшире был центром оживленного металлургического завода, населенного кузнецами, которые из-за своего жестокосердия отказались слушать святого Эгвина и пытались заглушить его голос ударами по наковальням, за что были поглощены землей[8]{60}. Но в остальном — тишина, пока мы не обратимся к временам Эдуарда Исповедника. «Книга Страшного суда» показывает, что во времена