Парад меньшинств - Леонид Григорьевич Ионин

человеческих типов относятся лица, демонстрирующие неконформное поведение с ориентацией на нормы меньшинства. Эти лица и соответствующие меньшинства, как правило, склонны к реализации экспансионистской стратегии.

Иной способ классификации представителей меньшинств – это классификация по удельному весу в структуре их личности и поведения «большинственных» и, соответственно, «меньшинственных» характеристик, то есть по тому, в большей или меньшей степени они соответствуют правилам вмещающего общества. Тот же критерий можно применить и к самим меньшинствам.

Первый вариант: в большей степени. Случаев, подходящих под эту категорию, много, их можно назвать умеренными меньшинствами: это иммигранты, многие национально-этнические меньшинства и другие группы с относительно легко определяемыми и артикулируемыми в рамках данного общества целями и интересами. Такие вот умеренные меньшинства в своем сознании и поведении близки к среднему для общества типу, они, можно сказать, не аномичны, то есть не грозят разрушением нормативной системы общества. Из отмеченных выше типов к этой группе относятся первый и третий (ассимиляция и мультикультурализм). На схеме им соответствует темные поля.

Второй вариант: в меньшей степени. Речь идет о меньшинствах, личность или поведение представителей которых менее соответствует норме. Сюда подходят экспансионистские радикальные, а также и фундаменталистские меньшинства, демонстрирующие нетерпимость, агрессивное отношение к нормам и ценностям большинства. Это тоталитарные секты и новые религиозные движения, группы религиозных радикалов в рамках мировых религий, воинствующие националистические и социальные движения (бойцы герильи, реформаторы и революционеры и др.). Новейший пример такого агрессивного меньшинства – киевский Майдан, о котором речь еще пойдет ниже. Здесь личность и поведение члена группы меньшинства очень сильно отличается от нормальной для данного общества. На схеме этим формам соответствуют светлые поля.

Перед тем, как перейти к описанию конкретных реальных меньшинств, следует оговориться, что все эти представленные выше типы и модели – не более, чем аналитические инструменты социолога. Реальные меньшинства и их представители, как правило, гораздо глубже и неоднозначнее, чем эти схематические образы. Зачастую в их ценностях, нормах, формах поведения сосуществуют элементы самых разных типов, иногда даже противоречащие друг другу.

В этой маленькой книге мы сосредоточимся, в первую очередь, на таких стратегиях меньшинств, как геттоизация (фундаментализм) и экспансионизм, и соответствующих меньшинствах и представляющих их человеческих типах (светлые поля). Другие, не менее интересные, но, на мой взгляд, менее актуальные сегодня стратегии (ассимиляция и мультикультурализм), соответствующие меньшинства и человеческие типы будут затронуты лишь при необходимости.

Моды

Едва ли не самый распространенный из механизмов формирования меньшинств – это мода. Впрочем, лучше говорить «моды», потому что термин мода относится как раз к тем сравнительно немногочисленным вещам, производимым и распространяемым в рамках индустрии моды (одежда, обувь, парфюмерия и т. д.), тогда как модными могут становиться вещи, идеи, формы поведения любой природы и любого происхождения. Мода – это не только то, что продается, условно говоря, в отделе игрушек для взрослых (одежда, песни, диеты…), но и то, что относится к вещам совершенно и абсолютно серьезным и даже судьбоносным. Мода может быть в бизнесе, в менеджменте, в политике и даже в науке.

Первым систематически разрабатывал теорию моды один из классиков социологии Георг Зиммель. Что побуждает исчезновение одной моды и приход другой? То есть чем определяется смена моды? Долгое время наблюдатели моды считали вслед за Зиммелем (а сам Зиммель ссылался на жившего еще в XVIII веке философа Кристиана Гарве), что источником смены моды является статусная дифференциация. Низшие слои общества стараются подражать высшим слоям в их способах, так сказать, подачи себя – в том, как последние одеваются, украшают себя, окутываются запахами, выступают, раскланиваются и т. п. Подражая, они как бы поднимают себя до положения, статуса высших слоев.

В результате, говорит Зиммель, происходит следующее. Во-первых, поскольку низшие слои делают определенные привычки и предметы, которые являлись опознавательными знаками, своего рода социальными маркерами высших слоев, широко распространенными и уже, по сути дела, ничего не маркирующими, высшие слои теряют к этим скопированным вещам и моделям поведения всякий интерес. Во-вторых, возникает потребность в создании новых «маркеров», которые в результате изобретаются и имеют успех на ярмарке тщеславия. И так круг за кругом без конца.

Основное в этом зиммелевском изображении моды неоспоримо и подтверждается вот уже столетие. Но есть и вещи, которые по мере течения времени вызывают вопросы и требуют уточнения. Например, вопрос о том, откуда берутся все эти новые, достойные повторения и подражания образцы одежды, парфюмов, формы поведения. Ведь не сами же представители высших слоев их изобретают и разрабатывают. Для этого есть портные, парфюмеры и прочий «персонал» – те приближенные к высшему классу и обслуживающие высший класс специалисты, которые по уровню дохода и профессиональным характеристикам могут быть отнесены к среднему классу.

Поэтому, как неоднократно отмечалось, получается, что хотя моды в своем социальном круговороте проходят через высшие слои, сами высшие слои получают их от среднего класса. Более того, получается, что всякая новая мода выражает собой не столько потребности высшего класса, сколько потребности высшего класса, как их представляет себе средний класс.

Если воспользоваться современным языком, можно сказать, что, схему Зиммеля следует дополнить представлением о наличии креативного класса, который выполняет здесь изначально присущую ему функцию создания нового, в данном случае вещей, идей и прочих атрибутов высшего класса, которым посредством механизма моды предстоит распространиться на все другие социальные группы.

Есть и еще один вопрос к теории моды Зиммеля, который не мог еще быть в полной мере осознан и поставлен сто с лишним лет назад, когда изготовление модных вещей в значительной мере оставалось прерогативой ремесленников.

Когда модные вещи начинают изготавливаться индустриальным способом и рассчитаны на массовый спрос, тогда их распространение нельзя, конечно же, считать результатом «естественного» процесса подражания, как если бы кто-то увидел на ком-то глубоко уважаемом какую-то необычайно понравившуюся вещь, изготовил себе такую же или приспособил ту, что у него уже имелась, потом то же самое сделал другой человек, и так далее, и так далее… Промышленность работает с крупными сериями, которые поступают в продажу часто одновременно в разных магазинах, разных городах и даже на разных континентах, причем это не отдельные предметы одежды, а коллекции, включающие в себя предметы единого стиля, но разного предназначения. К тому же промышленность и торговля не полагаются на случайную возможность того, что кто-то увидит, кому-то понравится, и так начнется распространение новой моды, они используют рекламные и маркетинговые стратегии, завоевывая покупателей во всех слоях общества. Причем реклама начинает работать еще до того, как поступили в продажу сами коллекции, то есть распространение модных вещей парадоксальным