Соткана солью - Полина Раевская

– Понравился.

У меня вырывается ошарашенный смешок. За три года после развода я успела отвыкнуть от мужиков с зашкаливающим ЧСВ, и теперь во все глаза смотрела, как этот мамкин альфач, чуть ли не пританцовывая от собственной невзъебенности, направляется в раздевалку.

Мне становится смешно. Не в силах сдержать улыбку, качаю головой и, глядя ему вслед, бросаю:

– Клоун.

Он, как по команде, замирает, у меня сердце делает кульбит в ожидании ответа, но, махнув какому-то парню рукой и дождавшись, пока он к нему подойдет, мой клоун, как ни в чем не бывало, продолжает свой путь.

Не знаю, услышал он или нет, но я почему-то уверена, что это еще не конец.

И точно…

Выходим с Дениской на парковку и вуаля – встреча на Эльбе.

Наглый взгляд так и жрет, уголок чувственного рта дёргается в едва заметной усмешке, но я заставляю себя не пасовать – смотреть также вызывающе прямо, с досадой признавая – хорош. Преступно хорош. Такому не зазорно сдаться без боя с белым флагом из собственных трусов.

Весь он кликбейтный с ног до головы, одет с иголочки, однако люксовое шмотье не добавляет ему цивилизованности. От него все также исходит энергетика необузданной дикости и чувствуется та первобытная, мужская сила, которая, как магнитом тянет женщин.

Я – не исключение. Снова на мгновение залипаю, и для него это не остается незамеченным. Ухмыльнувшись и приспустив очки, он подмигивает, проходя мимо, и как бы между прочим, бросает Дениске:

– Эй, чемпион, ты сегодня отлично поработал. Так держать.

Дениска, подобно мне, застывает, словно громом пораженный, и смотрит на него во все глаза. Но тот явно привык к подобному вниманию. Спокойно садиться в свой глянцевый Бугатти и, отсалютовав, с довольной ухмылочкой уезжает.

– Офигеть! – резюмирует сын, и я с ним абсолютно согласна, правда, совсем по другой причине и, как выясняется, очень-очень глупой на фоне Денискиной.

– Мам, ты слышала, он меня похвалил?! – восторженно произносит он немного погодя, когда мы садимся в машину.

– Ну, ты действительно показал высший класс, – ничуть не лукавя, отвечаю на автомате, изо всех сил делая вид, что занята ремнем безопасности, однако сын все равно смотрит на меня так, словно я сморозила черте что.

– Мам, это Красавин! И он меня заметил, понимаешь? – поясняет Денис, продолжая смотреть на меня, как на отсталую. Я же мысленно чертыхаюсь.

Снова этот Красавин!

Что ж, теперь понятно. Не то, чтобы на меня производил огромное впечатление звездный статус. Будучи женой олигарха, я много всяких селебрити повидала и могла позволить их себе в качестве развлекательной программы, но одно дело заказывать их на корпоратив, а совсем другое – стать объектом их непонятного интереса.

По коже пробегает холодок и желудок сводит от дурного предчувствия. Я, конечно, отмахиваюсь от него, говоря, что это ничего не значит. Мальчик просто проверил сноровку. Однако, следующие две недели настойчивых взглядов и провокационных, брошенных вскользь фраз при встречи, убеждают меня, что ни хрена подобного.

Мальчик наметил цель. А для таких, как он «вижу цель, не вижу препятствий» – жизненное кредо.

Глава 4

В это утро моя голова напоминает боксерскую грушу, которую нещадно колотили всю ночь. Видок в принципе соответствующий. По-хорошему, пора бы уже выучить главную заповедь женщин, разменявших четвертый десяток: восьмичасовой сон – папа моложавости и красоты, а бессонница – их злая мачеха, но у меня на носу открытие ресторана и хочется, чтобы все было по высшему разряду. В конце концов, свежестью майской розы мне уже все равно не похвастаться, а вот званием лучшего ресторатора Голливуда – еще вполне.

Тем не менее, прохладный душ, патчи и мою двадцати – шаговую процедуру по уходу за кожей из тонеров, золотых масок, алмазных сывороток, массажей, макияжей никто не отменял. Я же не безбожница в самом деле?! А, если уж совсем начистоту, до недавнего времени самый что ни на есть фанатик.

Да и как иначе, когда любовницы моего мужа сплошь модели, актрисы, да художницы с кукольными лицами и ногами от ушей?

Знаю – знаю, что любой адекватный человек скажет про такое «иначе». Все это я слышала тысячу раз в разных вариациях, и сама себе диву даюсь.

Но что поделать, если сначала была по уши влюбленной дурой, которая всегда находила оправдание своей глупости и слабости, а потом дурой равнодушной и циничной, которая слишком много сил вложила в свой проклятый брак, чтобы делить нажитое и менять привычный уклад устроенной по высшему разряду жизни?

Хотя дело ведь было даже не столько в деньгах, сколько в принципах. Безмерно глупых, но сам факт.

Почему я, потратив лучшие годы своей жизни на стирку и глажку рубашек моего мужа-кобеля в занюханной хрущевке, и потеряв кучу нервов из-за всех передряг, махинаций и разборок, в которые он запиливал свои неугомонные рожищи, должна была смиренно отойти в сторонку, списанная в утиль, в то время как какая-то соска прямиком со школьной скамьи пожинала бы плоды моего двадцатилетнего труда, наслаждаясь роскошной жизнью только лишь потому, что свежа и хороша? Разве это справедливо?

Риторический, конечно, вопрос и в корне неверный. Не будь я дурой, спросила бы: «Разве это сделает тебя счастливой?», но в то время весь мой мир сосредоточился на детях, образе степфордской жены и поддержании видимости какой-никакой семьи, а это, надо признать, трудоемкая работа, куча обязанностей и жертв.

О, жертвенность вообще второе имя несчастливой женщины! Ей кажется, если она положит всю себя на алтарь другого человека, то ее будут больше ценить, любить, в ней будут нуждаться, но увы, это так не работает.

Психологически-здоровый партнер просто не в состоянии ответить на жертвы равноценно, они его душат, вызывают чувство вины и злости, поэтому он либо бросает закомплексованную дуру, либо начинает принимать ее пассажи, как должное или попросту использует, а она страдает и отдает еще больше в надежде на благодарность.

В итоге же – бесконечный бег по кругу, пока дура не поймет затертую со всех сторон истину – тебя ценят ровно настолько, насколько ты ценишь сама себя. А это вовсе не про ноготочки с ресничками, новые платьишки и путешествия. Это про интересы, развитие, здоровый эгоизм и четкие границы, за которые ни мужу, ни детям, ни друзьям или кому бы то ни было, нет хода.

И вот, казалось бы, каждая женщина это сто раз слышала и талдычила сама ни единожды, но претворить в жизнь, поменять сбитые зачастую еще в детстве