Александр III - Коллектив авторов

качеств «поповок» совершал плавания по Черному морю на одной из них – «Ливадии», – но при этом его спутники обращали внимание на указанные недостатки. «Поповки» не выдержали и конкуренции с турецкими судами во время Русско-турецкой войны 1877–1878 гг., но их производство тем не менее продолжалось. Наследник престола видел в этом проявление некомпетентности своего дяди Константина Николаевича, который «делает, что ему другие вбивают в голову» 37, и коррумпированности чиновников Морского министерства, подкупленных Черноморским обществом пароходов, поставлявших «поповки» российскому флоту.

Выход из сложившейся ситуации предложило правление Императорского Общества для содействия русскому торговому мореходству, выступившее с идеей создания частной торгово-мореходной организации на базе добровольных пожертвований. Предложение получило поддержку наследника престола, ив 1878 г. добровольное общество начало свою деятельность. В его задачи входила закупка за границей судов, которые можно было бы использовать как в мирное, так и в военное время. Председателем общества стал К. П. Победоносцев, великий князь Александр Александрович выступал в роли покровителя, но относился к делам Добровольного флота не формально, а вникая во все детали, отдавая ему много сил и времени. Цесаревич контролировал перемещение судов, встречался с моряками, в письмах к К. П. Победоносцеву в 1870-х гг. он неизменно возвращался к проблемам Добровольного флота 38. Деятельность частного общества под патронажем наследника престола оказалась плодотворной, и уже в 1878 г. было собрано три миллиона рублей, на которые приобретены первые три быстроходных судна крейсерского типа.

После воцарения Александр III передал управление Добровольным флотом Морскому министерству, продолжая субсидировать его. Суда Добровольного флота продолжали плавать даже после крушения Российской империи, уже в составе советского торгового флота.

Участие в Русско-турецкой войне 1877–1878 гг. занимает особое место в послужном списке наследника престола. Он командовал Рущукским отрядом, образованным в составе 12-го и 13-го армейских корпусов. Перед соединением была поставлена задача: взяв крепости Рущук и Никополь, занять важнейший горный проход через Балканы у Шипки. Боевые действия с участием Рущукского отряда начались в июле 1877 г. Из-за неудачных попыток русских войск взять Плевну отряд вынужден был занять оборонительную позицию и сдерживать турецкие войска на протяжении 128 км. Такая ситуация сохранялась до 14 ноября, когда противник предпринял атаку на части 12-го корпуса, в результате чего у сел Трестеник и Мечка произошел решительный бой и атака турок была отбита. 30 ноября турки снова перешли в наступление у Мечки и снова были отброшены. За этот бой наследник был награжден орденом Св. Георгия 2-й степени. Оборонительную линию Рущукский отряд покинул лишь после падения Плевны 39. В память о сражениях на Мечке Александр III ежегодно собирал боевых товарищей в Аничковом дворце как в период наследничества, так и после воцарения.

Отношение великого князя Александра Александровича к военным будням и командованию российской армией раскрывается в его переписке с родными и близкими. Письма наследника престола к великому князю Николаю Николаевичу, с одной стороны, представляют переписку цесаревича с дядей, а с другой – являются посланиями командира военного подразделения к главнокомандующему действующей армией на Балканах 40. Наследник престола разделял общее беспокойство об отце, императоре Александре II, пожелавшем принять личное участие в военных действиях и отправившемся на Балканы вместе с тремя старшими сыновьями. Такое положение дел ставило под угрозу представителей правящей династии. Однако этим проявление родственных чувств в переписке и ограничивалось.

В переписке в большей степени отражены военные будни Рущукского отряда и размышления цесаревича Александра Александровича о ситуации на фронте и своем месте на этой войне. Наследник престола оказался не только добросовестным подчиненным, но и способным командиром, принимающим верные решения и заботящимся о вверенных ему солдатах и офицерах.

20 сентября 1877 г. он пишет командующему:

Теперь я обращаюсь к тебе, милый дядя Низи, с большой просьбой, и ты один можешь мне помочь в этом и устроить, как пожелаешь.

Дело вот в чем: я решительно не знаю, что с собой делать.

Отправляться в мой штаб Гвардейского Корпуса и ничего не делать в продолжение нескольких недель, пока все не кончится под Плевной, было бы мне крайне тяжело. Идти с двумя дивизиями под Плевно! Но что же буду я там делать? Только часть корпуса идет туда; значит, командовать мне не приходится, а ездить так, просто без дела, мне было бы весьма тягостно. Если же папа все-таки захочет, чтобы я принял начальство над двумя дивизиями моими под Плевной, то прости мне, милый дядя, и посуди сам, прилично ли мне быть под начальством румынского принца, который назначен там начальником всего отряда, или армии? Не думай, ради Бога, милый дядя, что б я был так горд, что это меня оскорбляет; нет этого у меня, и в мысли нет; но как посмотрят на это в России; что будут говорить, да, наконец, захочет ли сам папа этого! Может быть, он об этом не подумал или забыл это обстоятельство. Мне самому крайне тяжело и неприятно писать об этом; но я решился прямо обратиться к тебе, как главнокомандующему, и не поручать никому этого дела, а чтобы оно осталось между нами обоими и решилось бы, как прикажет государь.

Прикажут мне принять все-таки начальство над 1-й и 3-й Гвардейскими Дивизиями под Плевной: я беспрекословно приму и буду свято исполнять свой долг, как подобает всякому военному, и рассуждать не буду, в этом ты можешь быть уверен!

То же самое, если мне прикажут оставаться с моим Штабом Корпуса и остальными частями войск гвардии на месте в Горном Студне или где-либо в другом месте. Но признаюсь откровенно, что охотнее принял бы последнее приказание.

Что было бы для меня самым приятным и, скажу более, лучшей наградой, это если бы разрешили мне остаться на том месте и сохранили бы мне то начальство, которое я получил с самого начала моего назначения в действующую армию. Я так привязался к моему Рущукскому отряду и мне так дороги интересы его, что, где бы я не был, меня постоянно бы тянуло сюда41.

Ухудшение ситуации на фронте и в тылу постепенно меняло отношение цесаревича к великому князю Николаю Николаевичу, но письма не отражают этих перемен. В первую очередь он – военный, выполняющий приказ. Строки писем великого князя Александра Александровича являются яркой иллюстрацией понимания им своей роли – служить Отечеству и императору.

Критическое отношение к командованию действующей армией звучит в переписке с К. П. Победоносцевым. Великий князь Александр Александрович сетовал на просчеты как в стратегии и тактике ведения войны, так и в снабжении воинских частей. Наследник безуспешно пытался повлиять на императора, чтобы тот отправил великого князя Николая Николаевича