(Не) родная мама. Она - мой смысл жизни - Виктория Вишневская

Скоро у Мая и его жены будет пополнение. Дочка. И они по-настоящему прочувствуют, каково это быть родителем маленького шебутного цветочка. Первый у них был спокойный пацан и это очень хорошо, но дочки… такие зайки. — Тётя Ангелина тебя не переплела?

— Я не захотела, — куксится, скрещивает ручки на груди и надувает губки. — Меня может заплетать только папа!

Тихонько смеюсь, прижимаю дочку к себе и несу её обратно в отель, в наши апартаменты, где её ждёт кукольный домик. По пути она болтает без умолку о проведённом выходном в доме у брата с его сыном. С Павликом они очень дружны, поэтому она часто просится к ним в гости.

Заходим в наш зал, и мой попрыгунчик тут же замечает огромную коробку, к которой подлетает и пытается обнять, обхватив её маленькими руками.

— Это мне? — с надеждой гладит коробку.

— Нет, мне, — подшучиваю над ней, стараясь сдержать улыбку.

— Ты уже взрослый, чтобы играть в куклы, — показывает мне язык, хитро щурясь.

Ой, разбаловал я её… Чувствую, в будущем она даст мне жару. Но сам так воспитываю, всё позволяю. Вот и тормозов не знает. Но авторитет у неё всё же есть. Стоит мне начать злиться, этот котёнок, поджав хвостик, тут же виновато уходит в свой уголок и что-то там бормочет.

— Будем собирать его?! — с нетерпением смотрит то на меня, то на Лизу.

— Давай сначала я переплету тебя, — усмехаюсь, глядя на этого домовёнка. Она хлопает себя по макушке, понимая всю плачевность ситуации, и кивает.

— Девочки должны быть красивыми, — вдруг заявляет она, пока я ищу расчёску с резинками и заколками. Они привычно лежат в туалетном столике, как и вся другая мишура — заколки, ободки, банты.

— Малыш, ты кушать не хочешь? — Лиза берёт телефон, кажется, собирается куда-то. — Я иду вниз, попросить повара что-то тебе приготовить?

— Не-а, — радостно отвечает дочка, уже кидая подушку себе под попу и плюхаясь на неё перед диваном, где мы обычно наводим красоту. Ей интереснее сидеть за столиком, чем за столом. — Тётя Ангелина накормила меня.

— Хорошо, — мягко улыбается Лиза. — Я тогда прогуляюсь, голова разболелась.

Коротко киваю, сажусь на диван и начинаю расплетать косы дочери. Длинные волосы волнами спадают по её плечикам, пока она играет со своей куклой, выуженной из походного рюкзачка.

Веду по волосам расчёской, стараясь делать это как можно бережнее, чтобы не причинить ей боли. До сих пор остался в голове случай, как я случайно не расчёсывал её три дня из-за загруженной работы, а потом вычёсывал кулю… Сколько было визгов и слёз — словами не передать. Сейчас отношусь ответственнее.

— Маш, — зову дочку, привлекая к себе внимание.

— Да, папуль? — ласково отзывается мне. И всё, я таю. Готов сейчас купить её всё, что скажет. Хоть нунчаки, которые она однажды увидела в магазине, и даже не зная, что это, сказала «хочу».

— А тебе Лиза нравится?

— Она хорошая, — отвечает дочка по-доброму, задумчиво глядя на куклу. — Но как подружка, а не как мама. Вот тётя Ангелина хорошая мама, но она занята дядей Маем.

— То есть она тебе не нравится? — напрягаюсь, ловя себя на волнении.

— Нравится, — неуверенно отвечает она, пожимая плечиками.

— Ладно, — решаю не мучить ребёнка вопросами. Это я должен решать, а не она — получится у нас что-то с Лизой или нет. — Не забивай голову. Как тебя сегодня заплести? Так же змейкой?

— Хочу два колоска!

— Два колоска, принято, шеф.

Маша весело щебечет, пока я старательно плету ей причёску. Никогда раньше не умел этого делать, а тут, с дочерью, научился.

И, признаться, мне это даже нравится. Я до безумия люблю её и готов на всё, даже с розовыми ногтями ходить, лишь бы она была счастлива и улыбалась.

Её звонкий смех наполняет комнату светом, и в такие моменты кажется, что всё в жизни возможно.

Но вдруг перед глазами всплывает безэмоциональное лицо Арины. Её глаза горят ненавистным огнём, но в то же время кажутся неживыми, пустыми.

Сердце нещадно сжимается от боли и тоски. Нет больше той жизнерадостной девушки, которую я когда-то знал. Нет той любви, что согревала нас обоих. Мы стали друг другу чужими, словно два незнакомца, случайно оказавшиеся рядом.

Я теряюсь в мыслях: как мне поступить с ней? Уволить, чтобы больше не видеть и не терзать себя воспоминаниями? Или терпеть, чтобы знать, что она где-то рядом, пусть даже между нами теперь пропасть?

Глава 5. Арина

Арина

— Что с тобой случилось? — недовольно произносит Наталья, резко дёргая меня за руку. Я вздрагиваю и, опомнившись, пытаюсь прийти в себя. — Полдня нормально работала, а как начальство увидела — струсила. Что же тебе там Елизавета Андреевна в номере наговорила?

— Да ничего, — бормочу я, перекладывая бумажку за бумажкой, сидя в ресторане отеля. У персонала есть отдельный столик, за которым можно поработать и выпить кофе. Именно этим сейчас и занимается Наталья, пока я тщетно пытаюсь разобраться в кипе документов, совершенно ничего не понимая.

К счастью, в зале малолюдно и не так шумно. В это время почти все собираются у бассейна с баром. Как же там хорошо… Настёна бы увидела этот бассейн — закричала бы от восторга.

— А мне вот кажется, тебе эта высокомерная дрянь что-то да сказала, — не унимается Наталья, пристально глядя на меня.

— Нет, — снова отвечаю, невольно вступаясь за Елизавету. Хотя зачем? От неё действительно веет высокомерием, холодной расчётливостью. Считает себя здесь главной, и, судя по её мужу, так оно и есть. — Просто столкнулась с вашим Пятницким, и он решил устроить мне проверку языковых навыков.

— О, это он умеет, — усмехается Наталья. — Август Викторович вообще хороший человек. Но иногда бывает не в духе, хотя это редко. Чаще всего он улыбается и светится от счастья. Особенно, когда дочка рядом. Она как раз приехала пару часов назад. Если встретишься с ним — офигеешь, какой он разный был.

Я замираю с какой-то бумажкой в руке. Каждое её слово отдается в голове тяжёлым набатом, не укладывается в сознании.

— Дочка? — произношу вслух, не веря своим ушам.

У него появилась дочь…

Дочь!

Не от меня, от другой женщины. Ребёнок, которого мы оба так хотели. Наше огромное желание стать родителями обернулось для нас адом. Если бы тогда я не была так одержима мыслью стать мамой…

Сейчас бы мы были счастливы. Жили бы втроём, с Настёной, и не знали бы горя.

Но я долго не могла забеременеть. А когда, наконец, получилось — случился выкидыш. Потом