Самая опасная книга: Как «Улисс» Джойса навсегда изменил литературу - Кевин Бирмингем

была чопорная лондонская старая дева по имени Гарриет Шоу Уивер – эта ее прихоть сильно озадачивала и лондонцев, и ее обеспокоенных домочадцев. Мисс Уивер – ее знали под таким именем – снабжала Джойса деньгами все годы написания «Улисса» и продолжала поддерживать до самой его смерти. А Сильвия Бич – что признал даже сам Джойс, хотя и запоздало[30], – посвятила лучшие годы жизни ему и его роману. Горькая ирония состоит в том, что, с одной стороны, «Улисса» запретили, чтобы пощадить тонкую чувствительность читательниц, а с другой – самим своим существованием книга обязана нескольким женщинам. На ее написание Джойса вдохновила (отчасти) одна женщина, спонсировала другая, еще две печатали ее по частям, последняя выпустила в свет целиком.

Одиннадцать тиражей «Улисса», опубликованных Сильвией Бич в 1920-е годы, сделали Shakespeare and Company точкой притяжения для экспатов – представителей «потерянного поколения», и через весьма непродолжительное время книга, пользовавшаяся постоянным спросом, подтолкнула крупных американских издателей к тому, чтобы вступить в битву с законом. В 1931-м амбициозный нью-йоркский издатель по имени Беннетт Серф загорелся мыслью приобрести права на рискованный, но востребованный роман, который мог бы дать первый толчок его молодой фирме под названием Random House. Серф объединился с адвокатом-идеалистом по имени Моррис Эрнст, основателем Американского союза защиты гражданских свобод, и они стали защищать «Улисса» перед лицом федеральных судей-патрициев, таких как Лернед Хэнд (изменил современное законодательство) и Джон Вулси (изменил законодательство, связанное с понятиями о непристойном).

Только когда поменялось все: творцы, читатели, меценаты, издательская отрасль и закон, – модернизм превратился в мейнстрим. Издательства вроде Random House продавали модернизм как коллекцию драгоценностей, доступную всем, вне зависимости от уровня образования, – книги по скромным ценам служили своего рода демократической формой аккультурации. А вот маркетинговая стратегия, использованная при распространении «Улисса», стала предметом разбирательства в федеральном суде. Его доступность отступила на второй план по сравнению с его законностью, и именно такое впечатление от модернизма сохранилось у потомков: роман Джойса воплощал в себе не движение, сформировавшееся в рамках высокой культуры, а нескончаемую борьбу за свободу. К тому моменту, когда осенью 1933 года судья Вулси разбирал дело «Улисса», прошло лишь четыре месяца после сожжений книг нацистами, поэтому даже обладание «Улиссом», а не только его чтение стало определенным высказыванием. В зловещем климате 1930-х годов решение Вулси не свелось к легализации книги. Оно превратило творческое бунтарство в гражданскую добродетель свободного и открытого общества. Превращение «Улисса» из литературной бомбы в «современную классику» – это история американизации всего модернизма.

Хронология публикации «Улисса» напоминает нам о том, что сложность книги Джойса – это лишь одна из граней ее свободы. В «Улиссе» декларируется, что автор выше стилистических условностей и государственной цензуры – свобода формы идет рука об руку со свободой содержания. Слова, мысли и поступки на протяжении самого обыкновенного дня стали материалом для творчества. Это вроде бы ничем не примечательно – пока не вспомнишь, что фиксировать на бумаге и распространять лишенный купюр отчет о том, как мы проживаем свои жизни, считалось правонарушением. До Джойса романисты принимали за данность тот факт, что вымышленный мир отделяет от реального завеса декорума. Писать – значило исходить из того, что целые категории человеческого опыта нельзя претворять в слова. Джойс не оставил не претворенным ничего, и к 1934 году, когда «Улисс» был легализован и опубликован в США, уже казалось, что искусство не знает границ. Бомба, заложенная в Shakespeare and Company, взорвала запрет претворять что бы то ни было в слова.

История борьбы за публикацию «Улисса» до сих пор не рассказана полностью, хотя целый ряд исследователей (в том числе Джексон Брайер, Рейчел Поттер, Дэвид Уир, Кармело Касадо и Мариса-Энн Паньяттаро)[31] рассмотрели самые позорные ее моменты, и я многим обязан их трудам. Например, Джозеф Келли включил очень важную главу про суды над «Улиссом» в книгу «Наш Джойс» (Our Joyce). Единственное полномасштабное исследование этого предмета – «Джеймс Джойс и цензура» (James Joyce and Censorship) Пола Вандерхема, хотя эта книга скорее представляет аргументацию автора, чем излагает историю: события, связанные с «Улиссом», и люди – творцы этих событий подчинены теории автора, посвященной поздним переработкам текста Джойсом и последующим критическим стратегиям. В ряде научных статей и глав в книгах рассмотрена роль цензуры «Улисса» в творческой биографии Джойса, истории непристойности и развитии модернизма, а вот удивительная жизнь самой книги всегда удостаивалась лишь взгляда вскользь.

Сага о Джойсе и цензуре частично отражена в четырех важных биографиях, причем с разных ракурсов. Джейн Лиддердейл и Мэри Николсон написали наиболее полную биографию Гарриет Уивер, «Дорогая мисс Уивер» (Dear Miss Weaver), где отражена хроника вовлеченности Уивер в проблемы Джойса с цензурой в Лондоне. В книге «Сильвия Бич и потерянное поколение» (Sylvia Beach and the Lost Generation) Ноэля Райли Фитча рассмотрены титанические усилия Бич по изданию «Улисса» и ее попытки сладить с дотошностью автора. В биографии Джона Куинна «Человек из Нью-Йорка» (The Man from New York), написанной Б. Л. Рейдом, задокументированы проблемы Джойса с американским законом, а также попытки Куинна найти издателя для книги. Это очень подробные биографии, но в силу самой своей сути они связаны с историей романа Джойса лишь по касательной. Например, Куинн и Бич почти не участвовали во втором суде, а Уивер – в первом. Непростая история публикации романа не рассказана полностью даже в знаменитой биографии Ричарда Эллмана «Джеймс Джойс» (James Joyce), где суды упомянуты вскользь – две страницы[32] про суд в Нью-Йорке и всего одна про федеральный суд[33].

Споры вокруг «Улисса» воплощают в себе одновременное усиление влияния печатной культуры и современной государственной власти. Они непосредственно связаны с историей законодательства о цензуре и с навязчивым страхом перед радикалами, в них представлена пестрая компания контрабандистов, обществ борьбы с пороками, художников и культур сразу нескольких выдающихся современных городов: Дублина, Триеста, Лондона, Парижа, Цюриха и Нью-Йорка. Если мы захотим разобраться в том, как менялась культура, необходимо рассмотреть, как эти города переосмысливали себя через возникновение и восприятие связанных с ними нетленных произведений. Биография «Улисса» позволяет заглянуть в жизнь всех книг, в корни современной культуры, в модернизм и в биографию самого обсуждаемого его автора.

Существует как минимум восемь биографий Джойса разной степени проработанности. Первая вышла в свет в 1924 году[34], когда Джойсу было всего сорок два, последняя – в 2012-м[35]. Примечательнейшей чертой гениальности Джойса была способность сплетать из своих невзгод прихотливые узоры, однако за девять десятилетий создания биографий так никто и не сумел отобразить, до какой степени он вдохновлялся враждебностью (и преследованиями), – вряд ли является совпадением то, что замысел «Улисса» возник сразу же по получении от Гранта