Попаданец. 1940 - Вадим Владимирович Чинцов

того, необходимо вернуться к строительству укреплений на старой границе. Строительство фортификационных сооружений вблизи границ бессмысленно «ввиду временного характера наших границ». Строительство новых УРов на старой границе (за исключением Каменец-Подольского) было законсервировано ошибочно, необходимо это исправить и предусмотреть размещение в них гарнизонов. Строительство укрепрайона номер Шестьдесят два запланировано на двадцать шестое июня. Причем все ДОТы запланированы практически на самой границе, что создает опасность их уничтожения гаубицами прямо с соседней территории. Строительство обороны в глубину никто не предусмотрел. Об этом также стоит доложить нашему партийному руководству. И опять о массовом привлечении населения к работам. Что смогут сделать военные строители только своими силами?

Я горько осознавал преступление Павлова. Пограничные доты, расположенные на территории крепости не были приведены в боевую готовность. Они стояли пустые, в них находился только караулы. Мосты через Буг не были заминированы, а если часть была, как бы заминирована, то не было создана соответствующая саперное подразделение, на которое ложилась бы ответственность за подрыв мостов, хотя приказ о минировании мостов и приведение войск в полную боевую готовность был отдан 18 июня 1941 года. Этот приказ был изъят из архивов после переворота совершенного Хрущевым, но следы его в архивах остались.

— Товарищ Сергеев! Мне кажется, ваше заявление попахивает паникерством! — с усмешкой на меня уставилась третий секретарь Новикова.

Я открыл свой портфель и достал из него пачку донесений разведки моего управления:

— Это лишь малая часть разведданных с той стороны: на территории бывшей Польши в этом году ускоренно готовятся принять около двадцати пехотных дивизий, для которых возводят казармы, сортиры, душевые, склады наконец. Вы понимаете, для чего сопредельная сторона готовится принять такую мощную группировку? В каждой дивизии численность солдат от восемнадцати до двадцати одной тысячи человек и около трехсот орудий и минометов. Вот и считайте сами — только в этом году по ту стороны границы появятся около четырехсот тысяч прошедших войну в Европе солдат Вермахта с шестью тысячами орудий и минометов, в любой момент останется подтянуть к границе танковые дивизии, в каждой из которых около двухсот танков и около ста с лишним орудий и минометов.

Приведенные мною цифры оказали на членов Бюро впечатление и они лишь переглядывались, не произнося ни звука. Тупицын поддержал меня:

— Предлагаю поддержать еще одну своевременную инициативу товарища Сергеева. Тем более, что с отменой депортации у нас появляется много незанятых работой рук. Посевная уже прошла, поэтому мы, товарищи, можем до осенних дождей вывести людей на строительство оборонительных сооружений. Все свободны, а ты, Алексей Андреевич, останься.

Дождавшись пока все выйдут, Первый секретарь обкома попросил секретаршу принести два чая и пытливо посмотрел мне в глаза.

— Ну и заварил ты кашу, Алексей! Ты как будто не в курсе, что любые инициативы сначала должны согласовываться со мной, а потом уже выноситься на Бюро. Тебя как будто подменили. Еще на прошлой неделе ты готовил к отправке так называемых врагов народа, а сегодня ты их собираешься объявить незаконно оболганными. Нет, я как член партии с тридцатого года, поддерживаю все твои начинания, вот только мне не понятны их причины. Ты что, так ловко скрывал свои взгляды на действительное положение дел в нашей системе?

— Я устал молчать, Михаил Николаевич, осознав преступность этого замалчивания.

Тупицын усмехнулся — А то, что ты полез в вотчину товарища Павлова? Он человек злопамятный и подлый. Боюсь, что даже с поддержкой обкома тебе против него не сдюжить. Предлагаю договориться о совместной встрече с Пантелеймоном Кондратовичем. Только ему под силу не дать тебя, Алексей, сожрать Павлову, который не возражает твоему наркому Цанава одного за другим обвинять в предательстве его командиров.

Глава 3

Хозяин Белоруссии принял нас на следующий день.

В середине 30-х мало кому известный секретарь парткома одного из московских институтов был замечен влиятельным соратником Сталина. В 1936 году Пономаренко перебрался в Москву, где работал во Всесоюзном электротехническом институте и по совместительству возглавлял его партком.

Там и состоялась самая важная встреча в его жизни. Пономаренко встретил Алексея Чуянова. Тот тоже был уроженцем Кубани и знаком с ним ещё со времён кубанского комсомола. В тот момент Чуянов работал в отделе руководящих партийных работников ЦК, то есть отвечал за подбор кадров. Он решил похлопотать за земляка и привёл его на кастинг к Андрею Андрееву.

Андреев был одним из самых влиятельных и вместе с тем неизвестных людей из сталинского окружения. В период репрессий он играл роль своеобразного «посланника смерти». Он приезжал в регионы и республики и объявлял местной номенклатуре, дескать, в ЦК есть мнение, что вы плохо справляетесь со своими обязанностями и у вас тут окопались враги народа. После чего начиналась кровавая зачистка.

Андрееву Пономаренко понравился, и он дал добро на его зачисление в аппарат ЦК. А уже через несколько месяцев его ждал головокружительный взлёт. Благодаря протекции Андреева в Политбюро в 1938 году Пономаренко был назначен главой Белоруссии. Причём Андреев лично приехал в Минск и созвал экстренное заседание ЦК, где объявил, что товарищи сверху советуют действующего первого секретаря снять и вместо него назначить товарища Пономаренко. Скромный инженер, не имевший опыта руководства даже горкомом, был назначен сразу главой республики, да ещё и стратегически важной в силу приграничного положения.

Сейчас он слушал прибывшего с первым секретарем обкома Брестской области начальника НКВД этой же области и делал пометки в своем блокноте. Высказанная этим Сергеевым мысль о том, что он, Пономаренко, как партийный руководитель республики должен возглавить развертывание партизанского движения и подполья в случае вероломного нападения врага, тут же зацепила руководителя республики. Он понял, что при негативном развитии войны с оккупацией части территории Белоруссии, его инициатива по предварительной подготовке противостояния агрессору будет высоко оценена в Кремле.

Да, Пономаренко знал, что окружение Хозяина, будучи в курсе его сомнений насчет решимости Гитлера напасть на СССР, будучи в состоянии войны с Великобританией и Францией, докладывает Сталину оптимистические прогнозы, удаляя будто мусор негатив из донесений разведки, обвиняя разведчиков в получении дезинформации от англичан. С другой стороны, Пономаренко знал о запланированных в сентябре этого года командно-штабных учений в западных округах СССР. Капитан госбезопасности просил лично принять участие в контроле хода этих учений для обобщения результативности обороноспособности военного округа, которым командует Павлов, приведя несколько фактов бардака под его командованием. А упомянутый Сергеевым опыт боевых действий в условиях суровой зимы, при прорыве линии Маннергейма, выявивший недостатки в организации и подготовке советских