Венгерский бестиарий - Золтан Мадьяр

В венгерской народной культуре сюжет о чудесном олене играет заметную роль в ритуальных песнопениях, связанных с календарными обрядами. Олень, в старинных венгерских (а также в молдавских) народных песнях, это, как правило, самец; певцы величают его — чудный добрый мóлодец-олень. Вариант, записанный на церковном празднике в комитате Ваш и подобный истории появления оленя в Ваце, гласит: у оленя тысяча рогов, на рогах — тысяча горящих свечей, на боках — по золотому кресту. В другом западнозадунайском варианте у оленя рога — с тысячью ветвей, на них — тысяча свечей, которые «не зажжёны загораются, не погашены гаснут». Согласно старинной обрядовой песне (regösének — регёшенек[22]), записанной в деревне Дозмат, во лбу добра молодца — оленя Солнце светлое встает, на боку — Луна-красавица, на правой холке — звезды ясные небесные. Здесь говорится, что дивного оленя, что пасся возле пути славного, возле озера обильного, встретил, охотясь, сам святой Иштван[23], и олень молвил, обращаясь к нему: «Не спеши убивать меня, господин король Иштван Святой, не добыча я твоя, а послан я к тебе Господом Богом нашим».

О древних, языческих корнях образа чудесного оленя, как и многих песен и преданий, свидетельствует то, что во лбу чудесного оленя иногда видны не христианские символы, а астральные знаки; аналогичное явление встречается и в некоторых старинных венгерских балладах. По всей вероятности, тут невозможно не усмотреть связи с тем фактом, что у многих народов Евразии олень издревле является символом звездного неба.

В некотором царстве, в некотором государстве, в далеких восточных землях жил да был достославный и могучий властитель. Ты о нем тоже слыхивал: звался он — Нимрод. Жил Нимрод много тысяч лет тому назад, но слава его дошла до нас. И был он отцом Гунора и Мадяра, двух прекрасных статных молодцев, от которых пошли гунны и мадьяры. <…> Как-то вечером сидели они у пылающего костра, ели-пили, и задумался Гунор, и говорит брату:

— Брат мой Мадяр, давай сядем завтра на коней и поскачем куда-нибудь далеко-далеко. Посмотрим, что находится за пределами нашего края. Вдруг там больше дичи? И реки полноводней, и рыбой они обильнее? Посмотрим, что и как!

— Вот и я давно об этом думаю, — отвечает ему Мадяр, — да все как-то не собрался тебе сказать. Здесь нам каждый кустик знаком, каждый уголок в лесу и в поле, и знаем мы, пожалуй, сколько зубров, и медведей, и оленей, сколько орлов, и соколов, и других птиц водится в наших лесах. <…>

И условились они выехать с рассветом, и держали они путь на запад. И взяли с собой каждый по полсотни дружинников, удальцов-молодцов, выбрав самых крепких и самых храбрых. И дали зарок не возвращаться, пока не лягут на землю снега белые. <…>

Чудесный олень. Компьютерная графика. © Дюла Немет

Давно уж покинули они пределы своих земель, и чем дальше продвигались, тем больше нравились им края вокруг. Путь их проходил по неоглядной равнине, через бескрайние леса, в которых полно было зверья всякого.

Эх, до чего же было это им по душе! Вот уж поистине: гуляй не хочу, охоться себе вволю! Как было бы славно, окажись тут их отец: то-то порадовался бы он, видя, сколько дичи вокруг! Уж точно бы захотелось ему снова взять лук и стрелы да отправиться на охоту. Столько дичи встречалось братьям, что было это для них уже слишком много. На полянах стада зубров паслись, и олени, и косули, но братья только рукой махали и проезжали мимо. Куда больше нравилось им гнаться за одиночным зверем. Тут они готовы были скакать хоть с утра до позднего вечера.

И однажды увидели они оленя — такого красавца, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Ветвистые рога у оленя были переплетены, образуя величественную корону над головой. Глаза у оленя сверкали, словно черные алмазы. Стан у оленя был стройный и гибкий, а тонкие ноги, когда он бежал, будто совсем не касались земли.

— Гляди-ка, брат Мадяр, что за дивный олень! — закричал Гунор.

— И вправду, дивный, — ответил Мадяр. — Такого я в жизни не видывал.

— За ним!

Несся чудо-олень, стелился над землей, будто ветер. Следом скакали Гунор и Мадяр, а с ними — сотня удальцов-молодцов, их верных воинов. Пролетали они полянами, продирались сквозь чащу, поднимались в горы, переходили вброд ручьи и речки. Дивный олень то пропадал, то вновь появлялся, словно манил Гунора и Мадяра за собой. <…>

С утренней зари до вечерней гнались братья за чудесным оленем. Хотели поймать его живым, чтобы домой увести и отцу показать. Потому что родимого батюшку не забывали они и в чужом краю… Только все было напрасно. Уж и солнце село, сумерки опустились, а дивный олень будто растаял среди кустов и густого камыша, что рос на обширном болоте. Не могли тут братья его преследовать: затянуло бы их в трясину. Поди и сам олень в той трясине сгинул…

Но хоть и не поймали они чудо-оленя живьем, привел он их в такой цветущий и богатый край, какого они еще в жизни не видели. Благодатная расстилалась вокруг земля; куда ни глянь, всюду стояли густые леса и текли обильные воды. Спешились братья — и по пояс оказались в траве-мураве да в пестрых цветах. Раскидистые деревья, на которых росли сочные плоды, давали свежую тень. В чистой речной воде, искрясь в лучах солнца, играли тысячи мелких рыбешек и крупных рыбин. <…>

И опустились братья на колени, вознося хвалу Всевышнему и благословляя чудо-оленя, который привел их в этот райский край[24].

Птица Турул

Птица Турул. Линогравюра. © Иштван П. Сатмари

Турул — один из главных персонажей венгерской мифологии, хищная птица, более всего напоминающая огромного сокола, например балобана, распространенного в степях Евразии.

Турул тотемная птица семьи, из которой вышел князь Арпад, возглавивший союз венгерских (мадьярских) племен в период Обретения Родины.

Мотив птицы турул возникает в предании об Эмеше, которое считается преданием о происхождении рода Арпадов; оно запечатлено и в «Иллюстрированной Хронике», и в «Деяниях венгров» Анонима. В предании этом, относящемся к