Чудовищная алхимия. Том 8 - Борис Фёдорович Тролль

— Ты долго ещё валяться будешь? — обернулась она к нему возмущённо, воюя со штанами, которые не хотели натягиваться.

Пришлось вставать. Выкрик товарища подразумевал, что они добрались до отступающего обоза, а принцесса как раз хотела забрать оттуда самых тяжёлых, чтобы быстрее доставить их до столицы. Да и предупредить бы людей не мешало, что можно уже не загонять лошадей и спокойно направляться в Солинград.

Парень вышел из каюты после Катарины, поспешившей на надстройку. Корабль как раз начал довольно быстро опускаться, и та крикнула:

— Лев! Убить нас хочешь⁈ Нежнее дёргай ручку!

Спуск сразу же замедлился и стал плавным, а Зефир под крайне любопытными взглядами временных матросов, которые те пытались маскировать, пошёл вслед за ней.

Наверху, кроме Льва, обнаружился Леопольд, стоящий у фальшборта, и Брут, отиравшийся около рулевого колеса. Видимо, мохнатый всё ещё не потерял надежды, что ему дадут порулить.

— Спускайте паруса! — раздался зычный голос главного охранника принцессы.

Экипаж засуетился, и пара человек полезли на мачту, пока другие помогали им с палубы, взявшись за канаты.

Корабль начал замедляться, и Зефир подошёл к чернявому.

Внизу на несколько километров растянулась вереница остановившегося обоза, и маленькие фигурки с каждой секундой становились всё больше. Флаг на судне присутствовал, потому люди на земле не были враждебно настроены — знали, что свои.

Прошла ещё минута плавного снижения, и вскоре Гордость Моревии — именно такое название получило обновлённое судно — замерло в поле в метре от поверхности.

— Пойдём, Лев, — махнула рукой Катарина и направилась на палубу.

— Спускайте подъёмник, — громко крикнул черноволосый крепыш и уже было направился за своей госпожой, как вдруг остановился.

Мужчина развернулся к еноту, который стоял рядом с рулевым колесом и невинно хлопал ресницами, и строго произнёс:

— Не трогай ничего.

Мохнатый закивал, а Лев, удовлетворившись, ушёл. И как только его спина исчезла на лестнице, зверь сразу же потянулся к рычагу.

— Брут, завязывай… — посмотрел на енота командир.

Тот забухтел, но лапы убрал, а Зефир повернулся в сторону обоза, заинтересованно глядя на людей, вышедших встречать гостей.

Впереди тройки человек шёл темнокожий брюнет возрастом около пятого десятка. Вместо правой руки у него болтался пустой завязанный рукав.

Увидев его, юноша выдохнул.

Это был папа Веселины. Он, оказывается, руководил отходом раненых, а Зефир не догадался уточнить и подумал, что тот погиб.

К нему вышла принцесса в сопровождении Льва — они не стали дожидаться подъёмника и просто спрыгнули вниз.

Примерно полчаса спустя вся палуба и трюм превратились во временный лазарет — и это только сорок пять самых тяжело пострадавших. Среди них ходило двое клановых целителей — они-то и поддерживали жизнь. Более того, зелья в обозе давно кончились, поэтому Катарина отдала свои и те, что были у её людей.

Командир тоже не остался в стороне и, захватив заплечную сумку, зашёл в гальюн. Там он быстро смотался к Лакомке, откуда выгреб практически все эликсиры, и вернулся.

Положив три десятка бутыльков в небольшую котомку, юноша открыл дверь и столкнулся с одним из охранников принцессы. Тот посмотрел на него ошалелыми глазами — всё же молодой человек вышел из туалета с заплечной сумкой и бренчащим мешком в руке, — но промолчал.

Парень меж тем не стал задерживаться, подошёл к одному из целителей — тот бродил в трюме среди стонущих раненых, словно свежеподнятый мертвец, — и молча передал зелья, а затем поднялся наверх и вернулся на надстройку.

Все дела на земле они закончили, поэтому вскоре корабль начал набирать высоту и направился в сторону столицы. А ранним утром следующего дня с палубы можно было рассмотреть быстро приближающиеся стены Солинграда и гигантскую гладь воды за ним. Путь к Небесному Зеркалу занял у товарищей в составе армии примерно две недели, обратный был преодолён за два неполных дня. Чудовищная разница.

Приземлились они не в порту, как можно было сначала предположить, а прямо в королевском парке, рядом с Розовокаменным дворцом. На том самом месте, где недавно случилось сражение с мятежными аристократами.

Стоило им опуститься, как судно сразу же окружил десяток стражников, а со стороны здания довольно резво выбежал крупный мужчина в позолоченной кирасе и с шикарными бакенбардами. Вскоре на корабле и вокруг началась суета. Впрочем, товарищей она не затронула — принцесса отпустила их сразу. Все пожитки у них были с собой, поэтому, не задерживаясь, парни спрыгнули с борта на землю, шуганув нескольких воинов, и рванули в поместье.

Дом встретил их бурей эмоций. Зефир не сообщил, а домочадцы не могли знать, что друзья вернутся на летающем корабле, потому появление команды вышло неожиданным.

Когда радость от встречи немного улеглась, Варна, Лиса и Эден стали мучить молодого человека вопросами, и главным среди них был: не закончилась ли война?

Вот только ничего хорошего он им рассказать не мог. После разговора с принцессой и участия в бою масштаб довлеющей над Моревией катастрофы оказался очевиден. И командир без прикрас поделился своими выводами, попросив не отменять план с нанятым для бегства кораблём.

Что касалось непосредственно друзей и их участия в войне, то тут всё было странно. Катарина забрала их у пана Лукаша, довезла до города и отпустила домой. Однако обязанности по защите страны с них никто не снимал. Единственное, что сказала девушка на прощание, — чтобы Зефир никуда не исчезал в ближайшее время.

Скорее всего, в течение этого срока их судьба должна была окончательно решиться, и юноша решил добросовестно находиться в поместье.

Так прошло две недели.

За это время парня навестила Марика. Девушка искренне радовалась, что с ним всё хорошо, но на её подавленный вид было больно смотреть.

Новости о том, что случилось на берегу Небесного Зеркала до Саблекота, естественно, уже дошли, и это сильно сказалось на рыжеволосой.

У них состоялся недолгий разговор, в результате которого командир узнал потери её клана.

Они были действительно ужасными: из сотни с небольшим воинов выжил каждый пятый, и половина из них оказались серьёзно ранены. Все эти люди были не безликими фигурами, а её друзьями и родственниками, отчего состояние девушки становилось понятным.

Когда Марика засобиралась, Зефир не стал её удерживать. Как подбодрить девушку, он не знал, и вряд ли рыжей была нужна его жалость.

Между тем ситуация в городе становилась всё нервознее. Сведения о тяжёлой битве, которыми поначалу обладали только избранные, уже просочились в народ. И теперь по всей столице ходили слухи один страшнее другого, а цены буквально на всё моментально взлетели в несколько раз, так что