Руса. Архипелаг надежды - Игорь Леонидович Гринчевский

мой наставник пошутил, что бывших шпионов не бывает, только мёртвые! — задумчиво продолжил он. — Тогда мне это показалось смешным, но… Казалось бы, сейчас у меня есть возможность жить спокойно и богато. Больше скажу, я так и не смог понять, кого из выстроенной мной сети следователи Русы и Македонского смогли обнаружить и перевербовать. Так что логичнее было бы забросить прежние дела и отдыхать. Но… Наставник говорил правду. Я просто не способен отказаться от своей профессии. Тем более, учитывая последние новости.

— Ты о чём? — мгновенно собрался Диомед.

— Я про то, что из Западной Иберии вышел целый караван из двух лаврак, двух бармбунар и шести бирем. Груз они везли очень ценный — медь, олово, серебро, свинец и приличное количество оружия и брони из превосходной иберийской стали. Вещи это тяжёлые, а ведь на кораблях хватало ещё и тяжёлых пушек, ядер и воинов, так что в трюмах осталось немало пустого места. Поэтому в «толстушках» везли ещё и мешки с шестью. А что? Весит такой товар немного, а места занимает прилично. Да и стоит он у иберийцев недорого. Продав ткани в Новом городе можно выручить раз в семь, а то и в десять больше.

— Да, вижу, что шпионить ты не перестал. Даже за теми, у кого нашёл приют! — криво усмехнувшись, отметил Фиванец. — Но вещи ты рассказываешь занимательные.

— Дальше будет ещё интереснее! В море их поджидала эскадра наварха Библиофила. Ребята отчаянные, они напали на конвой, насчитывающий вдвое большее число кораблей. А количество пушек я даже сравнивать боюсь. У напавших их на всех кораблях насчитывалось всего десять штук.

— Не забудь, что помимо пушек у них имелись гранатомёты, — нахмурившись, заметил гость.

— Согласен, это было бы некорректно. Именно зажигательные гранаты сожгли одну из «толстушек». Да и на лавраках шерсть тушили трижды. Но вот беда, уважаемый Диомед: гранатомёты даже на дистанции в одну стадию едва-едва попадают в «толстушку»! И уж тем более, не способны пробить достаточно толстые борта лаврак, ведь их строили, чтобы плавать по Океану. А борта кораблей, с трудом добравшихся до ближайшего порта, напоминают решето. Некоторые из снарядов ухитрялись пробить борт, в щепки разбить попавшуюся на пути мачту из ливанского кедра и, так и не взорвавшись, пробить второй борт и улететь дальше.

— Но не все же?

— Нет, разумеется, не все! — всплеснул руками Экбатани. — Часть из них всё же взрывалась в трюмах, поражая осколками всё, до чего те могли дотянуться. Говорят, большинство из них запуталась в мешках с шерстью… Уж не знаю, к худу ли или к добру. С одной стороны, это уменьшило количество жертв. А с другой — именно загоревшаяся шерсть и дала начало, как уверяют моряки, трём едва потушенным ими пожарам. Да и потом продолжала чадить так, что мешки пришлось выбросить за борт, иначе команды рисковали задохнуться.

— А ты молодец! — заметил Диомед без малейших признаков былой расслабленности. — Даже я не всё знал, хоть мне и положено. Но почему ты называешь эти новости тревожными?

— Получается, у Библиофила были какие-то новые пушки. Даже с ними он потерял около половины людей и всего один корабль. Раненные частично вернутся в строй, а оставшуюся треть он с лёгкостью заменит. И серьёзный ремонт оставшимся кораблям не требуется. Но Новый город потерял четыре корабля, и все оставшиеся требуют серьёзного ремонта. Выходит, новое оружие Русы Ерката на удивление эффективно, а его корабли очень быстры. Они легко потопят слабых. И убегут от тех, кто сильнее. Если купцы откажутся ходить по морям без сильной охраны, это ударит в самое сердце торговли. А Сицилия интересна Карфагену только потому, что торгует пшеницей, оливковым маслом и серой. А с недавних пор — продаёт порох и зеркала. Лиши наш остров возможности торговать, и правители Нового города станут сильно недовольны расходами на содержание здешнего войска и флота.

Диомед нахмурился, было ясно видно, что об этих последствиях он до сих пор не думал.

— А мы с тобой — компаньоны. И то, что ударит по тебе, вдребезги разнесёт и моё благополучие! — завершил свою мысль Экбатани.

— И что ты предлагаешь? Не тяни! Я же вижу, что у тебя есть решение. Ты знаешь, как делать такие же пушки?

— Увы, этого не ведал даже мой прежний компаньон. Но! — тут он оскалился по-волчьи. — Зато я знаю, как сделать так, чтобы их не стало и у противника. Как я уже говорил, бывших шпионов не бывает! Мы тихо подберёмся и ударим им в самое сердце!

* * *

У выстроенных нами предприятий электрическое сердце. Энергия воды вращает колёса, те крутят генераторы, производящие электрическую энергию, а уже она — вращает моторы, шлёт сообщения по телеграфу, питает химические превращения в электролизёрах и помогает точно нагревать до высоких температур то, что нуждается в нагреве.

Поэтому производства Еркатов привязаны к рекам, а ещё точнее — к порогам на реках. На Хураздане в Армении, и к Нильским Порогам здесь, в Нубии. Начинали мы с Первого Порога, на котором в моём будущем построили Асуанскую ГЭС, но теперь генераторы стоят и на Втором Пороге, и выше, вплоть до Четвёртого.

Если продолжать аналогию, то металлургия — наш хребет, а химия — мышцы. Вот только, любому организму нужны ещё и вены с артериями, по которым циркулирует кровь. Эту роль выполняют транспортные коридоры. Великая река Нил и Канал фараонов, восстановленный нами между рекой и Красным морем, которое местные называют Эритрейским. Но недавно у нас появилась ещё одна тропиночка. Очень уж не хотелось нам зависеть от доброй воли наместника Египта Клеона, вот и протянули караванную тропу от Первого Порога, за которым, собственно, заканчивался Египет, и начиналось моё наместничество — Нижняя и Верхняя Нубия.

Всего одиннадцать дневных переходов по пустыне, каждый около тридцати километров длиной, и караван оказывался в морском порту. Новый Хураздан, полис, построенный эллинами и людьми нашего Делового Дома, процветал, особенно после того, как разработанные мной опреснители морской воды решили проблемы с его водоснабжением. Поэтому и караванный путь с каждым месяцем становился всё более оживлённым. Укрепленные пункты, в которых можно было не только напоить скот, но и перекусить и отдохнуть появились не только в местах ночёвок, но и там, где караваны останавливались переждать полуденный зной.

Двадцать две остановки в местах, где учтены все потребности путников —