Челнок Предтеч 3 - Валерий Кобозев

— Эти ребята смогли же удержать тайну этого чуда — Алексей кивнул в нашу сторону. — Судя по тому, что Костя стал золото в земле «видеть» два года назад, они же как-то умудрились сохранить всё это в тайне. Два года! Ни слухов, ни доносов. Михалыч, они профессионалами оказались в плане конспирации. Может… все же есть же вариант сохранить тайну корабля и дальше? Чтобы нам не попасть в эту гребаную клетку⁉

Остапов посмотрел на него как на сумасшедшего, но в глубине его зрачков мелькнула искра надежды. Самоубийственная, отчаянная мысль.

— Есть такой вариант, — твердо сказал я, чувствуя, как чаша весов колеблется. — Но что нам скажет товарищ майор?

— Да как ее сохранишь⁈ — взорвался майор, и в этом крике было больше отчаяния, чем ярости. — Любой из вас, любой из этих щенков по пьянке проболтается! В первой же пивнушке в Сусумане! Или бабе своей подушку слезами зальет!

Он почти кричал, срываясь на хрип. Он уже ясно видел прутья решетки той самой «золотой клетки», о которой я говорил. Он видел конец своей спокойной жизни, своей пенсии, своего маленького уютного мира.

Тишина, воцарившаяся после его крика, была настолько глубокой, что казалось, мы слышим, как течет время внутри челнока. И это время не сулило нам ничего хорошего.

Алексей, эксперт-криминалист, первым нарушил звенящую тишину. В его голосе не было привычного протокольного холода — только чистая, незамутненная жажда жизни.

— Николай Михайлович, — он подался вперед, заглядывая в глаза майору, — ну давай попробуем. Хуже-то нам точно не будет. Вы же сами понимаете: если мы сейчас отсюда уйдем «по форме», мы из этой формы никогда не вылезем. Будем до конца дней под колпаком, если вообще эти дни нам оставят.

Остапов молчал. Он смотрел на свои руки — широкие ладони, обветренные ветрами и колымскими морозами. Он представлял уровень секретности Спецотдела КГБ. «Золотая клетка»… Костя был прав. Да и какая она, к черту, золотая? Она будет из стали и бетона, без права на имя и прошлое. Для государства, которое он защищал тридцать лет, его жизнь весила меньше, чем один мазок масла на двигателе этого космического корабля.

— Ладно, Костя, — майор поднял тяжелый взгляд. Его голос сел. — Что ты предлагаешь? Как ты собираешься обеспечить нашу лояльность, чтобы сохранить эту тайну? Чтобы нам вместе с тобой срок не припаяли?

Я выпрямился. Пришло время раскрыть карты, это было не сложно:

— У нас у всех установлены нейросети, — я произнес это слово медленно, смакуя его чужеродность в этом пространстве. — Это биокомпьютер, вплетенный в наши нейроны головного мозга. Штука, которая не даст вам проболтаться ни под пытками, ни под сывороткой правды, ни в самом глубоком запое. Она блокирует нужные центры речи раньше, чем вы осознаете позыв. Но это лишь побочный эффект, есть у нее и другие положительные моменты.

Я увидел, как вытянулись лица милиционеров.

— Нейросеть позволяет дозировать ваш удар так, что вы при необходимости точно вырубите бандита, не убив и не покалечив его. Наниты укрепят ваши мышцы и кожу в четыре раза, вы станете сильнее в четыре раза. При случайной травме она мгновенно перекроет сосуды, останавливая кровотечение, и полностью обезболивает место травмы. Она тут же начнет лечение травмы, используя внутренние ресурсы вашего организма. Это будет ваш личный доктор, который будет всегда с вами. Она излечивает любую болезнь. Вы проживете еще десять лет в теле молодого атлета ничем не болея. Потом его действие закончится. Но это еще не все.

У вас появится ваш личный секретарь с идеальной памятью: всё, что вы когда-либо видели, слышали или читали, теперь доступно вам по первому запросу. И не даст вам проболтаться по запрещенной теме.

Мы в этой команде уже два года, — я кивнул на Погодина и девчонок, — и, как видите, Сусуман до сих пор не гудит о пришельцах.

— Как… а как эта процедура проходит? — хрипло спросил Остапов. Он уже не выглядел как карающий орган правосудия. Он выглядел как человек, которому предложили бессмертие в обмен на его душу и совесть.

— Есть два пути, — я решил не скрывать цену вопроса.

— Стандартная процедура — прием микстуры внутрь, десять кубиков, и за месяц развертывается нейросеть. Но нам она не подходит, сидеть вы тут месяц не сможете. Придется лечь в медкапсулу, вам закачают по четыреста граммов нанитов, и они за четыре часа развернут в вашем организме нейросеть. Это вариант нам более подходит, хотя эти наниты страшно дорогие, мы продаем в Америке порцию нанитов в десять граммов за полтора миллиона долларов США — ответил я. — Это очень дорого нам обойдется — я посмотрел на милиционеров.

— Михалыч, дак мы же с ночевкой собирались — удочки взяли и водку. Я и ружьишко прихватил, уток пострелять для ухи — напомнил водитель. — Мы же собирались вернуться только завтра вечером!

— Верно, можно срок увеличить до суток — мы не хотим вас вводить в такие траты — сказал майор примирительно.

— Тогда семьдесят граммов нанитов каждому и за сутки у вас развернется нейросеть — тут же ответил я. — Этот личный доктор и нейросеть будет работать у вас десять лет, после этого вы станете жить как обычные люди. Захотите увеличить её срок службы — придется устраиваться на работу в нашу корпорацию — пояснил я. — Но мы будем хранить тайну об этом случае всегда.

Для всех наша легенда будет такая: «Мы просто случайно встретились с вами сегодня на рыбалке, ночевали вместе, пели песни и пили водку».

Все, более ничего. Мы вам о корабле не рассказывали ничего, и вы о нем ничего не знаете, кроме официальных сообщений. Я собираюсь в ближайшее время выходить на власти и сотрудничать с ними, но уже как руководитель корпорации, а не вчерашний школьник.

— Ну что коллеги, согласны на такие условия? — спросил майор.

— Я согласен! — тут же выдал водитель. Вслед за ним кинолог и эксперт также с радостью выразили свое согласие.

— Ну тогда товарищ майор, вы первым пойдете в медкапсулу — сказал я и встал со стула. Майор поднялся мы все вместе прошли в медотсек.

Медотсек встретил нас стерильным белым светом, от которого