Светлица - Мария Мирай

и скроила новое платье

для моей хрупкой души

Я многое не успела

и кажется многое не смогла

без анестезии скальпелем резала тело

и вот наконец затянулись всех ран края.

Залила микстурой любви

сняла скобки

наклеила пластыри

сделала сеточку йодом

Сердце еще стучит

Сердце мое

поцеловано богом

Устал

Он шёл домой, и вечер плавился

в окне,

в руке буханка хлеба, молоко

для сына

Никто не знал, что боль сидела в

тишине,

что он скрывал её в своих

морщинах

Он был опорой – он умел молчать,

тащить, работать, не просить и не

ломаться

А ночью в потолок без слов

кричать:

«я больше не смогу.

Мне стыдно признаваться»

Всё – для семьи, и каждый новый

день как бой,

он строил дом, и делал вид —

легко даётся

И даже если падал дух его порой,

вставал он снова —

«мужчинам ведь придётся».

И дочь заметит:

«Папа, у тебя глаза в слезах?»

Он улыбнётся: «Ветер, дочка,

ничего не видно»

В натруженных руках

В объятиях

сын и дочь поймут…

в душе им станет стыдно

Мы, женщины, вам говорим:

Ведь мы всё знаём,

И вашу боль сжигаем

Мы видим, любим, ценим,

признаём,

что только с вами мы не мокнем

под дождем

Насовсем. Навсегда

А ты за что себя так наказываешь?

Терпишь боль, терпишь всех,

терпишь жизнь там, где тебе

невыносимо уже

Тебе хорошо?

Так ты всем рассказываешь?

Нормально тебе?

А как на самом деле сегодня

в твоей душе?

А в душе твоей раны и вечное ожидание

и тихие похороны твоей детской мечты

где свадьба с фатой, которую представляла,

а потом на фото внукам показывала

Об этом уже забываешь ты?

А в душе твоей страхи, что уже вовсе не молодая

и будто одна останешься

И даже привыкла уже к одиночеству,

но работой его запиваешь

чтобы не замечать

Все куда-то красивая улыбаешься

А что внутри? Людям

лучше не знать

А что если вспомнить, что ты королева?

Королева близких сердец

От чего станет лучше мгновенно

твоей забытой душе наконец?

Ведь для Бога ты очень ценная

Ты гордыню свою усмири

Он-то любит тебя

ежедневную

принимает со всеми проблемами

руку тебе дает

А ты?

Ты за что себя так наказываешь?

Ставишь выше святого отца

Он желает тебе только счастья

Так и ты полюби

Насовсем.

Навсегда.

До конца.

Перемена

Он всё время робел:

Шаг вперёд – два назад,

Посмотреть на меня не решался

Я смеялась: «ну что, мой герой,

опять перемена короткая?

ты опять не признался»

Он стоит на пороге – шаг вперед,

два назад

Я сама подхожу

уже оба взрослые

Говорю: «перемена закончилась,

да?»

А в ладонях тепло

Столько лет прошло

оказались оба выносливы

он приносит билеты на бал,

а я продуктовый чек,

наш ковер – самолёт,

наш дворец – из кастрюль и света

Всегда знала: ты мой человек.

Я ждала перемену с детства.

Одинокой зимой

и паршивым летом

«Огромное сердце любви…»

Огромное сердце любви

Щечки с румянцем

Кожа жемчужная,

Кристальная

Стоит на сцене

Держит микрофон

Невесомая

Хрустальная

Сила в ее тонких запястьях,

И сила в голосе,

Сила в ненастьях,

Которые чувствует

В каждых глазах

Напротив,

В каждом городе.

Стойкая, смелая

Несравненная

Такая еще маленькая,

Но не по годам взрослая.

Для людей уже столько сделала —

Точно Богом нам послана.

Шепотом

Шепотом

Тихим шепотом

Шепотом двух сердец

Что ощущают ладони

Ритмами

Нотами

Но не мы

Но не нас

А только небес

Шепотом

Тихим шепотом

Взглядом в ресницы

Все рассказать без слов

Ритмами

Нотами

Шагом назад и вперед

Только минута

10 секунд

Запах твоих волос

Шепотом громким останется

Это был сон?

Или Гипноз

Хлеб

принесли соседские дети хлеб —

тёплый, душистый, румяный

мама сказала: «Ну что ж, привет,

Заходите пить чай, что в дверях

застряли?»

Во дворе шумели мы до темна,

фонарь загорался, становилось

светлей

То дрались за мяч, то делили

кассеты

Прыгали по гаражам, кто смелей

На площадке друг друга все знали

где Петровы, где бабка с котом

Мы носили по кругу – потом

возвращали

то картошку, то соль, а то самогон

А дома всегда повторялся спор —

кто моет посуду, кто мог бы

убраться чище

Мама вздыхала над школьным

двором,

А папа молчал, делал вид, что не

слышит.

И булка соседская стала как знак,

что счастье простое – без срока.

Вмещается в хлеб, в корку, в кулак,

и в память о нашей эпохе.

Знают, о чем говорят

Вон, сидит за столом