Лекарь из Пустоты. Книга 11 - Александр Майерс

— Полностью согласен, герцог. Насколько я понимаю, вы уже в курсе ситуации, — я опустился в кресло.

Каттанео сел напротив и сложил руки на столе.

— Более чем. Ваш Мюллер рассказал мне. Признаться, у меня волосы дыбом встали. Подменить основу «Бодреца» этой их дрянью… Если такое случится, а следы приведут к моему заводу — это конец для моей репутации. Не говоря уже о тысячах жизней, — поспешно добавил он.

Я не отреагировал. Герцог был хладнокровным дельцом, это мне прекрасно известно. Ничего удивительного, что он беспокоился в первую очередь о своём бизнесе, нежели о жизнях невинных, но незнакомых ему людей.

Главное — он хотел и мог помочь. Остальное сейчас не имеет значения.

— Именно поэтому мы должны предотвратить теракт касты любой ценой. Что уже сделано? — спросил я.

— По просьбе синьора Мюллера я ввёл на складе усиленный режим безопасности. Во-первых, значительно увеличили количество камер, слепых зон не осталось. Во-вторых, с этого дня каждый работник проходит полный обыск на входе и выходе. Телефоны, любые электронные устройства, любые ёмкости — всё сдаётся перед сменой и выдаётся после. На склад нельзя пронести ничего лишнего. И ничего нельзя вынести.

— А проверка самих людей? Каста могла заранее внедрить своего человека.

— Моя служба безопасности подняла личные дела всех, кто имеет доступ к складу. Тех, кто вызывает хоть малейшие сомнения, временно отстранил от работы. На критических участках оставили только проверенных людей, кто служит моему роду годами, — ответил Каттанео.

Я одобрительно кивнул. Герцог подошёл к делу основательно.

— Звучит надёжно, — признал я. — Вы проделали отличную работу, герцог.

— Я не намерен допустить, чтобы моё или ваше имя оказалось связано с таким ужасным событием! — жёстко произнёс Каттанео. — Это дело чести. И выгоды, чего уж там. Наше партнёрство приносит слишком хорошие плоды, чтобы позволить каким-то фанатикам всё разрушить.

— В таком случае давайте пройдёмся по деталям. Мой груз прибывает в Геную уже послезавтра. Скорее всего, каста хочет подменить основу именно в порту, там это сделать проще, чем на заводе или где-то ещё. Но мы должны предусмотреть и другие варианты.

— Согласен, Юрий. Я уже думал об этом. Есть пара уязвимых участков по пути со склада на завод, где они могут устроить засаду… — герцог достал из ящика стола планшет и открыл карту.

Мы несколько часов разбирали каждый этап — от разгрузки в порту до доставки на склад, от расстановки постов до действий на случай атаки и любых отвлекающих манёвров. Просчитывали, где враг может ударить, чем ответим мы, что делать, если всё пойдёт не по плану.

К двум часам ночи у нас сложился чёткий план. Порт под наблюдением спецслужб, которых уже поднимал Мюллер. Маршрут прикрыт. Склад превращён в неприступную крепость с сотней камер и гвардией герцога наготове.

Я откинулся в кресле и потёр уставшие глаза.

— Что ж, похоже, мы готовы.

— Насколько это вообще возможно, — согласился Каттанео. Он налил в два бокала вина и один протянул мне. — За то, чтобы эти твари обломали зубы.

— За это с радостью выпью, — я принял бокал.

Мы чокнулись. Но, делая глоток, я поймал себя на неприятной мысли.

Чёрная каста — не дураки. И Вебер не дурак. Если он в этом участвует — значит, у них наверняка припасён туз в рукаве, о котором мы пока даже не догадываемся.

Российская империя, город Новосибирск

Граф Реммер сидел в глубоком кожаном кресле, покачивая в руке бокал коньяка. Отблески пламени играли на янтарной жидкости. Напротив графа расположились двое.

Барон Аполлон Георгиевич Тучков неторопливо наслаждался пирожным, запивая его крепким чаем. Его лицо, как обычно, казалось сонным, но Эдвард знал — за этой флегматичной маской скрывается расчётливый и жестокий ум.

Барон Грязнов не стал есть. Он нервно дёргал ногой, то и дело потирал руки и оглядывался по сторонам. С тех пор, как он с треском проиграл информационную войну против Мамонтова и Зотова, Арсений Львович стал сам не свой.

— Итак, господа, — отпив коньяка, нарушил молчание Реммер. — Наш маленький аукцион идёт своим чередом. Голоса новосибирской аристократии, которые у нас есть, — товар ходовой. Мамонтов и Вяземский уже готовы сотрудничать. Осталось выбрать, кто станет нашим покупателем.

— И кто пока лидирует? — лениво поинтересовался Тучков.

— Это нам и надо обсудить, Аполлон Георгиевич. Они оба готовы заплатить большие деньги. Цена растёт с каждым днём! Стоит намекнуть одному, что второй готов дать больше — и сумма тут же взлетает. Приятное зрелище, признаться, — Эдвард Максимович криво усмехнулся.

Грязнов облизнул губы и приподнял руку.

— А если они… договорятся между собой? Поймут, что мы их стравливаем, и объединятся против нас? — выдавил он.

— Не объединятся, — отмахнулся Реммер. — Каждый из них жаждет княжеский престол только для себя. Что с того, если они поймут нашу стратегию? Всё равно они захотят купить голоса. Именно поэтому, господа, я предлагаю ускорить процесс.

— И как же? — спросил Тучков, отставляя пустую тарелку.

— Начнём стравливать кандидатов между собой уже не намёками, а делом. Ослабить каждого из них, чтобы они ещё сильнее жаждали заключить с нами сделку. При этом чем сильнее они переругаются, чем больше будут бояться и подозревать друг друга, тем лучше для нас.

— Рискованно, — заметил Грязнов.

— Без риска не бывает крупных выигрышей, Арсений Львович. К тому же что вы скажете, если мы ударим по Мамонтову?

Грязнов вдруг оживился. В его глазах вспыхнул злобный огонёк.

— Я скажу — отличная идея! Этот ублюдок вместе с бароном Зотовым растоптали мою репутацию. Я готов на что угодно, лишь бы поквитаться!

Реммер откинулся в кресле и удовлетворённо кивнул. Именно такой реакции он и ждал от Грязнова. Загнанная в угол, униженная крыса — самый удобный инструмент.

— Вот это уже деловой разговор, Арсений Львович, — мягко произнёс граф. — И у меня как раз есть отличная идея, как нанести удар.

Он обвёл собеседников взглядом, наслаждаясь их вниманием.

— Мамонтов и Зотов — союзники, но временные. Они оба понимают, что победитель в гонке будет только один, и уже готовы вцепиться друг другу в глотки. Надо только дать им повод.

— И как же ты предлагаешь их рассорить? —