Улей. Испытание жрицы - Юлия Борисовна Жукова

Превышено расстояние взаимодействия

После чего дорожка пропала. Гримольф перестал шататься и пошёл дальше, держась за бок.

— Эй, ты идти собираешься⁈ — раздался у меня за спиной возмущённый голос Инги. — Я сказала, показываю один раз!

Я повернулась и поспешила к ней, хотя ноги после произошедшего подгибались. Что это было вообще? Это тут все так могут или только я? Или кто-то может, кто-то нет?

Стоило мне приблизиться, как Инга замахнулась и отвесила мне пощёчину — мир крутанулся перед глазами, и я еле устояла на ногах. Тут же проступили хорошо знакомые два варианта.

— Восстановить

— Использовать как источник биоматериала

— Я за тобой ещё бегать должна, бестолочь⁈ — верещала Инга. Вокруг люди стали оборачиваться. Ох, а чего ж их так много-то? — Не можешь шевелиться в темпе, так и сдохни под стеной!

Я подняла руку и прикоснулась ко второму варианту. Дорожка возникла — точно как с волком и с Гримольфом. Инга пошатнулась и охнула, во все глаза таращась на мою руку. На этот раз я не заслонялась, у моего жеста не было никакой другой очевидной цели, кроме как притронуться к надписи. Которую, похоже, никто, кроме меня, не видит. Однако само движение — поднять руку на уровень груди, раскрытой ладонью толкнуть вперёд — походило на какой-то… ритуал? Язык жестов?

Инга захрипела.

— Не прикасайся ко мне, — сказала я севшим голосом.

— Что? Да я… Да ты же… — забормотала она. — Как ты смеешь⁈

— Не прикасайся ко мне, и такого не случится, — повторила я. Подумала и добавила для ясности: — Это делаю не я.

Инга вытаращилась так, что её лицо стало светлее. Или, может, это она побледнела…

Предел насыщения достигнут. Начать делать запас? Да/Нет

Я коснулась слова «Нет». Не знаю, сколько бы ещё выдержала Инга, а уходить от неё было странно — она же вела меня в моё обиталище.

— Обесцветиться, — выдохнула Инга. Она перестала хрипеть, с трудом сглотнула и потёрла грудь. Потом огляделась, заметив все устремлённые на нас взгляды. — Что встали⁈ Делать нечего⁈ А ну хорош пялиться, разошлись, не то доложу кому надо!

Люди зашевелились, забормотали и принялись расходиться. Инга же окинула меня новым взглядом.

— Значит, ты и впрямь Йатибьолль…

— Что это значит? — спросила я.

Она вздохнула и покачала головой.

— Пробуждённая жрица.

С этими словами она повернулась и пошла дальше. Я двинулась следом. Что-то внутри меня хотело ускориться, засеменить, не тратить попусту время уважаемой женщины. Но я только что эту женщину чуть не прибила за право делать, как мне удобно. Было бы странно после этого прогибаться.

Инга продолжала зыркать на меня через плечо, поторапливая, но пока молчала. Вела она меня в высокий угол двора. Двор вообще был прямоугольным, но не ровным — с одного края выше, к другому понижался. Вокруг вздымались стены — собственно, одно монолитное кольцевое здание, окружавшее двор. С низкой стороны и здание было пониже, и в нём виднелись единственные ворота, а вот в высокой части явно жил кто-то важный. Стену здесь украшали выложенные прямо в каменной кладке узоры, окна обрамляли цветные наличники, при некоторых были балконы с витыми коваными решётками. Крыша у этой части была не простым скатом, а с какими-то выступами, башенками, короче говоря, с претензией.

Вот в угол между богатой и обычной стенами Инга меня и вела. Там прямо в угол была встроена круглая башня с затейливым куполом из деревянной черепицы, похожей на перья. От круглой башни я ожидала ещё одной винтовой лестницы, но лестница оказалась самая обычная — зигзагом куда-то вбок до второго этажа, потом ещё раз — до третьего. С тёмных ступеней открылся вид на такой же тёмный коридор, а дальше Инга ткнула пальцем в неприметную дверку у самого тупика.

— Вот твои покои, Йатибьолль, — поддразнилась она. — Ни в чём себе не отказывай.

И, прежде чем я сообразила, что ответить, сбежала обратно вниз по лестнице.

Я толкнула тугую низкую дверь — даже с моим ростом пришлось чуть пригнуться, чтобы зайти.

Ну что сказать, теперь хотя бы я поняла геометрию здания. Одна из стен моей комнаты скруглялась, образуя острый угол — то есть, видимо, это была стена той самой круглой башни. Остальные три стояли прямо, а в дальней от двери имелось узенькое окошко высоко над полом. Скудного света из окна как раз хватало разглядеть, что пол присыпан землёй и какими-то растительными останками. У круглой стены стояла узкая кровать, накрытая мешковиной, а сверху — овечьей шкурой. Над кроватью в круглой стене темнело углубление — пустая полочка. У стены, смежной с коридором, прямо на полу лежала толстая доска, а на ней стояли в рядок книги. Большие такие, красивые, в кожаных переплётах с золотым тиснением.

Больше в комнате не было вообще ничего, даже захудалой табуретки. И на фоне этой аскезы книги смотрелись совершенно неуместно. Я обернулась и изучила дверь: ни замка, ни щеколды. То есть она стояла просто прикрытая, однако книги никто не спёр. Почему? За то короткое время, что я провела в этом месте, у меня сложилось впечатление, что тут брали что угодно по праву сильного.

Я ещё раз оглядела каморку в надежде заметить хоть шкаф или какой-нибудь сундук с вещами. Ну где-то же у меня должна быть хоть сменная одежда! Я же тут живу! Если только Инга солгала… Но это странная ложь. Спёрли? Всё настолько плохо, что тут ношеную обувь воруют? Я заглянула под кровать, но там, кроме пыли, ничего не было. Сдёрнула покрывала — под ними, между слоями мешковины, обнаружилось аккуратно сложенное платье, такое же, как на мне, серое, шерстяное. Похоже, оно выполняло роль подушки. И всё.

Я оглядела себя: мокрый грязный меховой плащ, хлюпающие сапоги… И мне даже переобуться не во что?

Плащ я сняла — без него стало намного легче, но холодновато. За неимением лучшего повесила его на рассохшийся угол двери. А вот сапоги… Я вынула одну ногу — бледную, размокшую. Но ставить её на грязный пол не хотелось. И ладно бы только грязный, но ещё и холодный. Нет, так не пойдёт.

Я вышла в коридор и огляделась. В дальнем конце кто-то шевелился, и я подошла поближе. Это оказалась женщина средних лет в