Химия путешествий. Превращаем эмоции и факты в идеальный маршрут - Алексей Дмитриев

Вид на Босфор из крепости Румелихисар

Пора выдвигаться обратно, хоть и стала подкрадываться усталость. Но новые впечатления удивительным образом заставляют заткнуть куда подальше нытье ног. Весь путь до Галатского моста по немного извилистой набережной я проделал, наблюдая за рыбаками, за их взглядами, в которых читается понятная, безмятежная, немного тоскливая жизнь. У меня от них стало рябить – или даже «рыбить» – в глазах, а они в такой атмосфере живут каждый день. Кажется, столько удочек за час ходьбы я больше никогда не видел.

Можно идти вслепую и все равно почуять близость бухты Золотой Рог. Точнее, услышать вечерние монотонные, но, черт возьми, громкие крики в мегафон: «Босфор! Босфор!» Для меня они стали предвестниками следующего дня. Нисколько не помешали уснуть (еще бы!) и, видимо, подействовали как гипноз, потому что на следующий день я доковылял до первого теплохода и отправился на прогулку по воде. С особой гордостью глядя на путь, что проделал накануне по набережным, и с восхищением – на Девичью башню на воде, вдохновившую на творчество Ивана Айвазовского.

Возле нее я высаживаться не стал, – ходить совсем не хотелось – а на Галатскую башню накануне все же поднялся. Очередь из сотен туристов, где я зачем-то занимал очередь, к вечеру рассосалась полностью, впрочем, как и солнце. Но мне хотелось в любом случае окинуть взглядом уже темный город, который я прошел. Не весь, конечно, а лишь европейскую его часть, и то далеко не всю.

По улице Истикляль ходит ретротрамвай. В нем, как и во всем Стамбуле, даже поздно вечером масса туристов

На толпу, направлявшуюся к площади Таксим, смотрел снисходительно: куда вам? Два парня подумали, что я ищу компанию, и один из них обратился ко мне на английском:

– Привет! Пойдем с нами смотреть танец живота. Я из Ирана, мой друг из Сирии, мы никогда его не видели. Пойдем, это очень интересно!

Я показал ему на трекер шагов, он присвистнул, похлопал меня по плечу и, не прощаясь, ушел в другую сторону. Подумал, наверное: «Чокнутый».

Действие для читателей

Пройти 50 километров просить не буду, но попробуйте приехать в новый для себя городок и обойти его пешком полностью. Поделитесь впечатлениями.

Глава 3

Правда: какой самый экстремальный поступок ты совершал в путешествиях?

Место: Мурманская область

Я не чокнутый бродяга и не безбашенный авантюрист, хотя по прошлой главе так не скажешь, да? Для адреналиново-дофаминового баланса, по-моему, перчинки во впечатлениях должно быть в меру, с контролируемой остротой. А не как в Китае, когда просишь not spicy – и неподготовленные рецепторы в любом случае обалдевают.

Не все, что со стороны кажется экстремальным или звучит опасно, таковым является. Это вопрос контекста и обстоятельств. Вот смотрите: я спал в трусах на открытом воздухе без палатки и спальника, а еще плавал в Северном Ледовитом океане буквально в течение одного дня. Ни то ни другое я не планировал, так сошлись звезды и циклоны-антициклоны на самом севере Кольского полуострова. Даже больше скажу: на самом севере всей континентальной европейской России.

В тех краях самое модное нынче место – Териберка, маленький поселок на берегу Баренцева моря. О ней знает каждый более-менее активный турист. Там, всего-то в паре часов от Мурманска, можно увидеть китов и северное сияние. Я тоже видел китов, мельком и издалека. И северное сияние, но малого уровня, 2–3 балла по 10-балльной шкале интенсивности aurora borealis.

Но не это я запомнил на Кольском полуострове в первую очередь, совсем не это!

В душу запали полуострова Средний и Рыбачий, заметно севернее и куда как суровее. Два арктических «брата», соединенных перешейком, давным-давно были островами. Потом уровень земли поднялся, добавив им вместе с природным «мостом» приставку «полу-». Оказалось, природа сама себя загнала в ловушку. Китов, проплывавших много лет между островами, подводила, по мнению ученых, генетическая память: гиганты стали выбрасываться на землю. Явление не массовое, но такое бывало в истории. И ведь кто-то же впервые посмотрел на кита именно в таком неестественном положении. Ну вот сложились обстоятельства.

Мыс Немецкий – самая северная континентальная точка европейской части России

Скалы-останцы Два Брата – пожалуй, самая узнаваемая природная достопримечательность полуострова Среднего

Я тоже сначала попал в собственную ловушку, а потом оказался в неестественном положении, возвращаясь к ответу на вопрос об экстремальном поступке. Хотя планы были вполне обычные: переночевать с попутчиками в палатке рядом со скалами-останцами Два Брата, нормальное походное дело. Это сейчас на Среднем есть глэмпинги, а несколько лет назад, кроме спартанской турбазы «Большое Озерко», во всем природном парке на двух полуостровах не было ничего. И настолько мало путешественников, что с кем-либо еще пересекаешься крайне редко.

Хребет Мустатунтури между материком и полуостровом Средним – единственное место на всей территории бывшего СССР, которое немецкие войска во время Великой Отечественной войны не смогли преодолеть с первых дней до контрнаступления. Фронт держался здесь три года. До сих пор кругом прямо под ногами можно найти гильзы, колючую проволоку и фрагменты касок.

С Берега Рыжих Камней на полуострове Среднем красиво наблюдать за закатом. Особенно в полярный день, когда солнце не садится полностью

Край суровый, ветреный, с тяжелыми каменистыми дорогами, пригодными лишь для подготовленных автомобилей. Тут никто не живет, кроме нескольких сотен военных. Но в этот раз все пошло не так. Июль, неделю держится за +30, практически штиль. Жители Кольского, думаю, сразу назовут год, 2018-й, настолько это было аномальное явление для Русского Севера.

Ночью стало едва-едва прохладнее: был полярный день, и солнце никому не уступало место в авангарде небосвода. Вечное тепло свыше давало новые силы. Я проникся культом светила и стал наблюдать, чтобы поверить в его силу окончательно: 23 часа, полночь, час ночи… Садится! 2:30, 2:45… Ну же, еще чуть-чуть до горизонта. Стоп! Оранжевый диск, не медля ни одного мгновения, снова пополз ввысь, наливаясь золотистым светом. «Звезда ты наша всемогущая», – подумал я и практически сразу вырубился.

Сон был коротким и удушливым. В пекле под нейлоном, как ты его ни прячь за скалами, спать невозможно. Палатка превратилась в ловушку, которую я сам же для себя и соорудил. Вылез из нее