Однажды ко мне пришел кот. История кота и его монаха - Погён

4-й маршрут (больше трех с половиной часов): Тхапчон – скит Пурирам – ступа Кобона – ступа Чхонджина – ступа Вонгама – скит Мёджогам (подъем на гребень горы в сторону вершины Чогесан, затем на развилке спуск к Большому храму) – скит Санёмбурам – скит Хаёмбурам – ступа Кобона – скит Пурирам – Тхапчон.

Первые две недели я ходил первым маршрутом, потом месяц – вторым, но мне все равно казалось, что нагрузки маловато, поэтому я выбрал третий маршрут с крутыми подъемами. Раз пять я прошел четвертым путем, но в коленях появились неприятное поскрипывание и легкая боль, поэтому я перестал так усердствовать. Важно найти тот маршрут, который под силу твоему телу.

Сейчас, когда особых дел у меня нет, я гуляю максимально неторопливо. Иногда замираю на извилистой тропинке и просто гляжу вдаль. Проходя мимо ступ государственных наставников, я складываю ладони в приветствии, кланяюсь и возношу молитву: «Пожалуйста, подарите мне свою любовь». На руинах старых скитов я пытаюсь представить, как жили здесь монахи прошлых лет. Особых угощений я с собой не беру, но иногда оставляю пару печений. Иногда делаю снимки или записываю короткие видео, чтобы потом использовать их в презентациях для лекций.

Вернувшись, я моюсь. Накатывает усталость, и я ложусь отдохнуть. Я не ставлю будильник, но обычно просыпаюсь уже через час. После такого отдыха я могу до поздней ночи читать книги или писать статьи, и голова остается свежей. Два главных условия моей жизни – книги и горы – были выполнены, и я постепенно пустил корни. Я думал о том, как важно жить в согласии с природой, так, словно бережно, зернышко к зернышку, сеешь семена своими руками.

Хочешь собрать добрый урожай – сей зерна по одному.

Не вываливай их из мешка все разом.

Это строка из песни, которую когда-то пели крестьяне в старой Европе. Смысл ее прост: тот, кто хочет получить урожай, должен бережно, своими руками посеять каждое зернышко, а не высыпать все содержимое мешка в одну кучу. Представьте, что вы вышли в поле. У вас есть определенное количество семян. Чтобы они благополучно проросли, их нужно распределить по почве равномерно, не слишком тесно. Если просто вывалить все семена из мешка в одно место, разве они взойдут? Только соблюдая порядок и последовательность, даже если это кажется долгим и нудным процессом, можно дождаться всходов. Эти слова – еще и предостережение против желания получить все и сразу, не прикладывая соразмерных усилий.

Возвращение к истокам в свою комнату в Тхапчоне храма Сонгванса принесло мне радость. И дело не в том, что у меня было много вещей или я жил в роскоши. Напротив, когда я настроился принимать жизнь в ее скудости и скромности, все вокруг стало казаться мне избыточным, за все хотелось благодарить. Тот, в чьей душе живут туманные чувства, всегда тоскует по далекой, неведомой стране. Время что-то отнимает у нас, но что-то и дает взамен. Главное – сделать время своим союзником. Я твердо решил, что все двадцать четыре часа в сутках я буду проживать только в собственном ритме, от макушки до кончиков пальцев. Я также пообещал себе, что никого не стану искать первым. Но, видимо, законы кармы в этом мире действуют независимо от нашей воли: связи и встречи возникают сами собой, и порой они соединяют нас не только с людьми, но и с другими живыми существами. Все началось, когда лето и осень остались позади и в горы начали прокрадываться настоящие зимние холода.

Теперь наконец позвольте мне начать рассказ о том, что произошло той зимой.

Станешь жить со мной, если я приючу тебя?

Я приехал из Сеула в конце июля. Лето было в самом разгаре, и беспощадный зной южной провинции буквально плавил горы и долины. Но стоило только начаться ливню, как на душе становилось неописуемо легко и свежо – ни с чем не сравнимое чувство. В горах дождь кажется дорогим гостем. Когда он сплошной белой стеной обрушивался на кедровый лес перед моей комнатой, я невольно оставлял все дела и просто смотрел. С приходом осени ветер стал прохладнее, горный пейзаж менялся с каждым днем, и в какой-то момент листва, вспыхнув яркими красками, начала опадать.

Тогда отчетливо проступил скелет гор – стали видны очертания хребтов и ущелий. В учении об инь, ян и пяти стихиях осенний ветер называют «золотым ветром». Это потому, что с приходом холодов все лишнее словно срезается острым лезвием и природа увядает. Поэтому эмоция, лучше всего подходящая этому времени, – тоска. А если искать аналогию в музыке, то осень – лучшее время для того, чтобы слушать струнные инструменты, скрипку или виолончель. Теперь я был свободен и, вдали от суеты, мог начинать свое утро под музыку Моцарта. Сама обстановка тоже была для меня в новинку, но звуки ветра, что носится над горными ущельями, казались мне величественнее любой другой музыки. Во время горных прогулок я то и дело останавливался, чтобы послушать шум ветра или посмотреть, как лес начинает пламенеть багрянцем. Каждое мгновение было бесценным.

Незаметно время пролетело, и подошла зима. Монахи, которые оставались в храме летом и которых я изредка видел на прогулках, разъехались по другим делам, и, то ли из-за времени года, то ли по другим причинам, в горах воцарилось глубокое безмолвие. Несколько раз мне приходилось выбираться по делам в Сеул, а когда наступила пора готовиться к зиме, я ездил на рынок в Кванджу или Польгё, чтобы закупить все необходимое.

В моей комнате нет ни телевизора, ни календаря. Дни текли чередой, похожие один на другой, и календарь в пристройке, где находится чайная комната, уже подходил к концу. Помню, это было на следующий день после Рождества[12]. Я вернулся с горячих источников Наган, что в двадцати минутах езды от храма, зашел в темный коридор, ведущий к моей комнате, и моим глазам открылось неожиданное зрелище.

– Ты кто такой?

В полумраке коридора, прямо под ногами, какой-то кот копался в пакете.

– Мяу!

Кот ничуть не испугался. Он поднял на меня глаза и издал долгое, тонкое «мяу».

– Ты что тут делаешь?

– Мяу!

– Ничего себе, ты не испугался?..

Кот и не думал убегать. Я знал, что при Большом храме живет несколько кошек, которые гуляют сами по себе, и в Тхапчоне тоже видел их до самой осени. Я припомнил, что летом встречал и кошку с тремя или четырьмя котятами, которые бродили тут и там. Они были темно-серого