Французский поцелуй - Таша Эвер

— Я не сбегу, — сказала я. — По крайней мере, пока не закончу проект. У меня тут юбилей на тридцать персон. Французский стиль. Ты, кстати, должен помочь мне с меню. Ты же эксперт.

— С меню? — он приподнял бровь. — Alexandrine, я готов помочь тебе со всем. С меню, с вином, с декором. И с чем угодно ещё.

Софи, которая всё это время стояла в сторонке, деликатно кашлянула и сказала:

— Я, пожалуй, пойду проверю бронь на вечер.

Она исчезла, и мы остались вдвоём в пустом банкетном зале, среди хрустальных люстр и зеркал. Он взял мою руку, поднёс к губам и поцеловал.

Ужин

На следующий день пришло сообщение. Я как раз сидела на встрече с клиентами, когда телефон завибрировал и на экране высветилось имя, от которого у меня перехватило дыхание: «Мишель». Я нажала «сохранить» ещё вчера, когда он буквально выхватил у меня телефон и сам вбил свой номер со словами «на этот раз ты не исчезнешь». «Alexandrine, завтра вечером. Ужин. В моём ресторане. В семь. Буду ждать. Мишель». Я улыбнулась, глядя в экран, и тут же получила второе сообщение: «И да, я приготовлю филе дорадо. Ты же помнишь про соус из белого вина?»

— У вас что-то хорошее? — спросил мой гость, глядя на моё лицо.

— Да, — сказала я. — Кажется, очень хорошее.

Весь следующий день я думала только о предстоящем вечере. Я перемерила три платья, дважды переделывала макияж и в итоге выбрала красное платье до колен, которое купила ещё летом и ни разу ещё не надевала. Андрей, уходя на работу, поцеловал меня в щёку и сказал: «Ты сегодня какая-то особенно красивая. Важная встреча?» Я кивнула, чувствуя, как краска заливает щёки. Если бы он знал, на какую встречу я иду.

Ресторан был закрыт для посетителей — Михаил специально освободил вечер, чтобы мы могли побыть вдвоём. Он встретил меня у входа, взял за руку и провёл через пустой зал к столику у камина, где уже горели свечи, стояли два бокала и бутылка Bollinger в серебряном ведёрке.

— Alexandrine, — сказал он, отодвигая для меня стул. — Ты прекрасна. Это платье...

Он не отошёл сразу — он наклонился ко мне сзади, положил руки на спинку моего стула, и я почувствовала его дыхание у самого уха.

— Знаешь, что я хочу сделать? — прошептал он.

Я замерла.

— Я хочу снять с тебя это платье. Прямо здесь. Прямо сейчас. Но я не буду. Я подожду до конца ужина. Ты не представляешь, как я хочу тебя.

Он выпрямился, обошёл стол и сел напротив. Я смотрела на него, чувствуя, как его слова всё ещё звучат у меня в ушах. Мы начали ужинать. Филе дорадо действительно было приготовлено идеально — соус из белого вина и эстрагона таял на языке, ризотто было нежным и воздушным, а Bollinger искрился в бокалах. Мы говорили обо всём и ни о чём одновременно — о Франции, о его ресторане, о моих проектах, — но я знала, что главный разговор ещё впереди.

Когда тарелки опустели, а вторая бутылка шампанского была открыта, я сказала:

— Мишель, я замужем. У меня десятилетняя дочь. А ты женат?

— Я разведён. Уже три года. Я свободен.

Я молчала, глядя на наши переплетённые пальцы. Потом подняла глаза и сказала:

— У меня хороший муж. Андрей — замечательный человек. Он меня любит, он заботится обо мне и о Маше, он никогда не давал мне повода сомневаться в нём. И я его не разлюбила. Но то, что я чувствую к тебе... это другое. Это не отменяет его, но и не отменяет тебя. Я не знаю, как это объяснить. Это как будто во мне включили свет, о котором я даже не подозревала. И теперь я не могу его выключить.

— Я понимаю, — сказал он. — Я не прошу тебя выбирать. Я не прошу тебя уходить от него. Я просто хочу, чтобы ты была со мной столько, сколько ты сможешь.

— А если я не смогу дать тебе всё, что ты заслуживаешь?

— Alexandrine, — он поднёс мою руку к губам и поцеловал. — Ты уже дала мне больше, чем кто-либо за последние три года. Просто будь со мной. Когда сможешь. Как сможешь. Я согласен ждать. Я согласен делить тебя с ним. Я согласен на всё, лишь бы ты была в моей жизни.

Я смотрела на него, на этого мужчину, и чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Я не знала, что будет дальше. Не знала, к чему это приведёт. Но я знала одно: я не хочу его терять снова.

Мишель встал, обошёл стол, подошёл ко мне, взял за руку и сказал:

— Подари мне танец.

Я встала, и он повёл меня в танце — медленно, почти невесомо, под тихую французскую мелодию, которая лилась из скрытых где-то под потолком динамиков. В зале не было никого — только мы, свечи, хрустальные люстры и наши тени на каменных стенах. Он держал меня за талию, я положила руки ему на плечи, и мы двигались в такт музыке, глядя друг другу в глаза. Потом он наклонился и поцеловал меня — сначала нежно, едва касаясь губами, потом глубже, настойчивее, и его руки сжали мою талию крепче, притягивая к себе. Я отвечала, чувствуя, как его язык скользит в мой рот, как его дыхание смешивается с моим. Он оторвался от моих губ и прошептал мне в самое ухо:

— Поедем ко мне, Alexandrine. Пожалуйста. Я не хочу тебя отпускать.

Я застонала, чувствуя, как его руки бродят по моей спине, сжимают ягодицы, прижимают меня к нему. Я хотела его. Я хотела поехать с ним куда угодно, хоть на край света. Но я знала, что не могу. Меня ждали дома. И я простонала ему в губы:

— Мишель... я не могу. Мне нужно домой. Меня ждут.

Он на секунду замер, прижавшись лбом к моему лбу. А потом взял меня за руку и молча повёл через пустой зал, через коридор, в свой кабинет. Он закрыл дверь, прижал меня к ней спиной и, глядя мне прямо в глаза, потянул вниз молнию на моём платье. Красное платье скользнуло вниз и упало к моим ногам. Я осталась в