Запретные техники кино: Частные уроки от главных режиссёров современности - Евгений Ткачёв

– Иногда это литература, иногда нет. По-разному. Хотя я всегда пишу литературно. Сценарий – это, как правило, огромная работа. Ты его все время переписываешь, делаешь что-то иначе. У меня было огромное количество итераций режиссерского сценария «Воздуха». Десятки, наверное. Думаю, я больше года провел у компьютера. Иногда то, что написано, хорошо ложится на речь актеров, а иногда текст невозможно произнести. Читается хорошо, а проговорить невозможно. Еще сценарий – это основа всего. Какие-то сцены вылетают из фильма на стадии монтажа. Какие-то получаются, какие-то нет. И поэтому в сценарии должно быть заложено многократное резервирование: технологическое, эмоциональное, драматургическое. Резервирование просто по хронометражу. Чтобы неполучившуюся сцену можно было заменить другой и эмоциональная, сюжетная канва от этого никак не пострадали.

– Я по работе смотрю много кино, бывает, от двух до трех-четырех фильмов в день, и иногда мне кажется, что в мире сценарный кризис…

– Может быть. Честно говоря, я не так много фильмов смотрю в последнее время. У меня наступила какая-то тотальная усталость от кино. Это неправильно, нехорошо, неверно. Но у меня в какой-то момент перебор возник. Смотришь какое-то количество картин, а через день просто не помнишь: что это было, почему, зачем? Я сейчас взял паузу. И мне еще сейчас стало сложнее смотреть европейское кино…

– А почему?

– На мой взгляд, в европейском кино начинает преобладать головная проблематика. Ее слишком много стало. Она у нас тоже есть и будет. Очевидно, что в России есть определенная самоцензура. На Западе, мне кажется, тоже есть, но другого толка. Я, когда был в Каннах, чувствовал какое-то социально-этническое напряжение, которое когда-нибудь выльется наружу. Но многие вокруг меня делали вид, что этого нет.

Мне кажется, в некоторых европейских фильмах часто говорят об удобных и выдуманных демонах, а не о настоящих. О безопасных демонах, потому что по ряду причин о настоящих никто не говорит. И это дает какую-то выдуманность.

Интервью: Евгений Ткачев, специально для «Афиши Daily» (2024)

daily.afisha.ru/cinema/26731–samolet-tryaslo-ogon-ryadom-aleksey-german-o-semkah-vozduha-i-zvezdnyh-voynah/

Каве Захеди. Как посвятить жизнь автофикшену

Текст: Никита Лаврецкий

О Каве Захеди я узнал преступно поздно. Ведь, как выяснилось, он является тем самым законодателем моды и крестным отцом, который придумал рефлексивное самодельное кино на заре цифровой эпохи. На его имя я впервые обратил внимание в годовом топе Джо Сванберга, который назвал «Шоу о шоу» лучшим произведением на тему «бизнеса, семьи, брака, искусства, страха, бюрократии и политкорректности», то есть исчерпывающей энциклопедией жизни интеллигента в большом городе. Я был моментально заинтригован и посмотрел все серии первого сезона шоу, каждая из которых рассказывала про съемки предыдущего эпизода, а потом добрался и до всех остальных фильмов Каве, изданных в роскошном DVD-боксете (автор торрент-раздачи утверждал, что сам режиссер попросил его распространить копию).

В фильмах Каве меня поразила прямота, с которой он рассказывал о своей жизни. Иногда он нанимал актеров, чтобы те сыграли его жену, друзей, коллег, врагов (после того как Каве в «Шоу» признался, что влюбился в фанатку, жена вошла в последнюю категорию), но чаще обращался прямо в камеру и делился мыслями и переживаниями будто бы в прямом эфире. После моих собственных попыток съемок постановочного кино с непрофессиональными актерами такой подход показался мне по-настоящему вдохновляющим и освобождающим. Если фильмы режиссера хороши ровно настолько, насколько интересен его взгляд на мир, зачем вообще в кино оставлять что-то еще, кроме непосредственно этого взгляда?

Все же кажется, что от эстетических вопросов так просто не сбежать, и тут фильмы Каве Захеди – скорее исключение из общих правил. Редко когда еще на одном дыхании получается смотреть что-то настолько далекое от визуальных красот. Катализатором выступает сам Захеди: выглядящий как профессор или гуру, но говорящий ласковым бархатным голосом; очевидно, очень въедливый и надоедливый в жизни, но такой ранимый, понятный и человечный на экране.

К моменту, когда я поговорил с Захеди, он уже два года как закончил краудфандинговую кампанию по сбору средств на завершение финального сезона «Шоу», который он выпустит еще двумя годами позже. Я был одним из тех, кто пожертвовал деньги на этот краудфандинг, причем сделал это чуть ли не впервые в жизни – такое большое уважение вызывал у меня этот человек, ради искусства пожертвовавший практически всем. Каве находился в процессе развода с женой, посреди личного финансового кризиса и в профессиональном тупике, связанном с юридической невозможностью финансирования и распространения своих автофикшен-проектов. Мне было очень интересно поговорить с ним о том, как можно буквально поставить жизнь на кино.

Фильмы и сериалы:

«Немного жестко» (A Little Stiff, 1991)

«Я больше не ненавижу Лас-Вегас» (I Don't Hate Las Vegas Anymore, 1994)

«В ванне мира» (In the Bathtub of the World, 2001)

«Я сексуально зависимый» (I Am a Sex Addict, 2005)

«Шейх и я» (The Sheik and I, 2012)

«Под кайфом с Каве» (Getting Stoned with Caveh, 2014 – по наст. время, Vimeo)

«Шоу о шоу» (The Show About the Show, 2017–2025, BRIC/Gumroad)

«Как свергнуть американское правительство (легально)» (How to Overthrow the US Government (Legally), 2020)

«Деревья говорили “любовь” наоборот» (The Trees Were Spelling Love Backwards, 2025)

О дебюте на «Сандэнсе» в 1990-е

– Как тебе в 1991 году пришла в голову идея сделать фильм «Немного жестко»? Почему ты решил, что разыграть на экране любовный треугольник с участием людей, которые пережили его в реальности, – хорошая идея?

– У меня был необычный опыт, который подтолкнул меня в этом направлении. Просто была мысль, что и так в мире все прекрасно. Я тогда учился в киношколе, и там преподавали, по сути, искусственную голливудскую структуру фильма. Но ведь если все уже прекрасно, то проблема лишь в том, чтобы это увидеть. Я просто хотел запечатлеть реальность. И для меня было так: чем больше реальности, тем лучше. Я когда-то пытался делать вещи, которые не были реальными или не были основаны на реальности. И они никогда не казались правдивыми. Когда настоящие люди играют самих себя, это всегда лучше. Когда реальное место действия – это и есть съемочная локация, так тоже лучше. Поэтому я решил снять фильм о чем-то очень простом и близком.

Итальянский неореализм основан на идее, что, если ты открываешь кадр