Окно в Союз 2 - Кабир Ким

Это даст мне алиби на целый день. Никто не станет искать электрика в читальном зале, а если и спросят — я там был, честное пионерское. А сам… сам рвану домой. Проверить квартиру, постирать вещи, может, скачать какой-нибудь справочник на смартфон. Да ну, и что потом, тащить его в 1981-й? Глупости, не нужно смартфона. Проще нужно быть, Костя, проще.

Я встал, подошёл к столу и вывалил из сумки учебники, которые брал на дачу. «Правила технической эксплуатации электроустановок потребителей» 1977 года издания. «Правила устройства электроустановок», пятое издание. Тёмно-синие и серые обложки, шершавая бумага.

Надо учить, Костя. В первую очередь не для того, чтобы сдать — правила эти мне хорошо известны, сдавал каждый год, — а чтобы не спалиться на мелочах. Терминология, формулировки. В 2025-м мы говорим «УЗО», а здесь это экзотика. Цветовая маркировка проводов тоже другая. Никакой тебе желто-зеленой «земли» — здесь она может быть черной, белой или вообще голой шиной, даже не покрытой кузбасс-лаком.

Я погрузился в чтение.

Часы тикали, отмеряя время. Строчки прыгали перед глазами: «допуск к работе», «наряд-допуск», «группы по электробезопасности». Я делал пометки в тетради, выписывая особо казуистические формулировки. Иван Степанович Коршунов, старый зубр, наверняка сделает упор на практику: покажи мне руками, товарищ будущий электрик, что умеешь! А вот Соколова будет гонять именно по букве закона, а не по духу, как мне кажется. Она же инженер по ТБ, они всегда были занудами и педантами. Им важно, чтобы я знал и номер пункта инструкции, а не просто как не убиться током.

Три часа над учебниками завершились быстрым походом в столовую. Вернувшись и упав на койку, я добил главу про заземление электроустановок во взрывоопасных зонах и углубился в книжку снова — со всеми положенными остановками.

«Персонал, обслуживающий электроустановки, обязан…»

Скука смертная, но необходимая. Я читал, делал пометки в тетради, сравнивал в уме. Запоминал. Нормы испытаний изоляции для старых кабелей с бумажной пропиткой пришлось повторить трижды, и я понял, что так увлёкся сравнением эпох через призму технических регламентов, что не заметил, как устал. Строчки начали расплываться. Голова гудела от формулировок и пунктов. За окном начало темнеть, небо из голубого стало глубоко синим. И хоть фонари во дворах ещё не зажглись, но некоторые окна домов уже светились тёплым жёлтым светом.

— Перекур, — скомандовал я сам себе. — Надо проветриться.

Я отложил книгу, потянулся до хруста в суставах и встал. В комнате было душновато, несмотря на открытую форточку. Ужинать мне не хотелось, а хотелось на улицу, вдохнуть вечерней прохлады.

Вечерами сейчас бывало зябко, так что пришлось накинуть куртку перед выходом. Воздух уже остыл, пахло прелой листвой и немного дымком. Знакомый с детства запах, видимо, жгут костёр в частном секторе неподалёку. Я неспешно пошёл по аллее вдоль улицы, разглядывая нечастых прохожих. В некоторых дворах, несмотря на подступающие сумерки, стучали костяшками домино — звук, который в двадцать первом веке стал редкостью, а здесь был привычным фоном любого двора. «Рыба!» — раздался чей-то торжествующий вопль.

Детей уже загнали по домам. Где-то бренчала гитара. Из открытых окон доносились звуки программы «Время», вернее, узнаваемые голоса дикторов, Кириллова и Бодровой. Трудящийся люд слушал рубрику международных новостей: сегодня израильский премьер-министр прибыл в США для переговоров Рейганом. «Угроза арабскому миру», — объяснил Игорь Кириллов. И тут же рассказали о мощи Советской армии и «укреплении обороноспособности стран Варшавского договора» — это уже про учения «Запад-81».

Парочки, гуляющие под ручку. Редкие женщины, все, как одна, что-то несущие домой в сумках-"авоськах'. Мужики, обсуждающие футбол у столиков заветного пивного ларька, который уже закрылся. И совершенно нет суеты курьеров на бесячих электросамокатах, от которых попробуй не увернуться! Люди разговаривали друг с другом, смотрели друг на друга.

Мысли снова вернулись к Тамаре. Я с некоторым даже удивлением почувствовал тоскливое сожаление о том, что всё так получилось. Вернее, что всё получилось не так. Дошёл до сквера и сел на свободную лавочку с изогнутым профилем. Деревянные рейки были холодными, но это даже бодрило. Рука сама собой потянулась в карман за сигаретами. Рефлекс, выработанный десятилетиями. Нервы — сигарета. Раздумья — сигарета. Перерыв в работе — сигарета.

«Прима». Или нет, я же «Космос» купил на днях, шиканул. Я достал пачку, повертел её в руках. Твёрдая, угловатая, с космическим кораблём на синем фоне. Щёлкнул по донышку, выбивая одну сигарету.

И замер.

Пачка эта было мной куплена за семьдесят копеек в пятницу вечером, перед отъездом. Обычно за выходные, да ещё с такой нервотрёпкой, я бы выкурил её до дна, а то и за второй сбе́гал. Я курил по пачке в день всю сознательную жизнь. А здесь за всё время на даче — с утра субботы и до этого момента — я ни разу не вспомнил о курении. Вообще.

Сейчас сигарета была зажата между пальцами, а ведь я не курил… с пятницы? С того момента, как сел в машину к Тамаре? Да. Почти двое суток. И даже не вспоминал об этом. Пальцы сами собой сжались, и точно смяли бы картон пачки, если бы она не была полной. Да как так вышло-то⁈

Курильщик с сорокалетним стажем, который в 2025-м начинал утро с кашля и сигареты, забыл о никотине? На даче, после работы, после сытного обеда, даже после нервного потрясения на чердаке — рука ни разу не потянулась к карману. Значит, что-то вытеснило эту потребность.

Я усмехнулся, глядя на сигарету. В сумерках белый фильтр казался маленьким маячком.

— Ну ты даёшь, Костя, — пробормотал я себе под нос. — Заменил одну зависимость на другую. Никотин на порталы. И ещё неизвестно, какая из них опаснее для здоровья.

Я сунул сигарету обратно в пачку. Курить расхотелось. Странное чувство свободы накатило волной. Оказывается, я могу не курить. Оказывается, мне это не нужно, если что-то заполнило пустоту внутри.

Я спрятал пачку в карман и встал. Фонари, наконец, зажглись, заливая аллею призрачным светом. Тени от деревьев стали заметными.

Завтра. Всё решится завтра.

Я вернулся в общежитие, чувствуя странное спокойствие. План был прост и надёжен. Утром — к коменданту за «благословением» на отлучку якобы в библиотеку на весь день, готовиться к экзамену. А на деле… там видно будет. Как пойдёт. Организму нужно отдохнуть, я не пацан. Перед тем как провалиться в сон, снова вспомнил ощущение дрожащего стекла под пальцами.

И будильник — на семь утра.

* * *

Понедельник в рабочем