Записки разносчика сверчков - Юлия Геннадьевна Говорова

Оля чистит во время генеральной уборки все контейнеры. Она вынимает у змей из подстилки их какашки. Незаметные пока ещё для меня. Пока ещё только учусь находить, выглядывать их в грунте.

И мы сметаем повсюду паутину от обычных домашних пауков. Хотя Оля не очень поощряет: «Как это? Мы пауков-иностранцев привечаем, птицеедов с названиями, как у песен Сезарии Эворы: лазиадора парахибана, брахипельма… Или как из песни моей любимой группы “Квартал”: “Парамарибо – город утренней зари…” А своих местных, получается, всех сгоняем!» И Оля нет-нет да и спасёт какого-нибудь живущего у нас тут в каморке паука.

Сверчков, понавыпрыгивавших во время суеты из коробок, тоже ловим. Сверчки мешаются у нас во время уборки под ногами. Или стоят, как музыканты в метро, на отведённом для них и обозначенном красной краской видном месте.

Сверчки зимою поют у батареи. Под новогодней ёлкой они нам, конечно же, тоже пели.

Новогоднюю ёлку мы украсили панцирями и оболочками, экзувиями наших перелинявших животных. И обносками… Ой, это вы меня сейчас простите, я случайно! Конечно-конечно, «чулками» змей.

«Каждый сверчок, а ну-ка знай свой новогодний шесток!» – сказала наш зоолог, когда у нас сверчки в магазине разбежались.

Пути и дороги, адреса рядового разносчика сверчков… Улица Утренняя (правда, заказ у меня на неё на поздний вечер). Или адрес – Соловьиный проезд. Или Марьина Роща… Или какой-нибудь красивый тупик. У нас в Москве много тупиков. Или какой-нибудь поворот. И самое главное, что будет ждать там, за поворотом.

«Идите лесом!» – мне тут недавно подсказал навигатор. Я иду.

Читаю на сегодня заказы и глазам своим не верю! Изабелла! А потом, следом за нею, – Нинель Гарольдовна! Не заказчицы, а всё какие-то принцессы и инфанты. А я – д’Артаньян, спешащий доставить им подвески. Из сверчков.

Вот Новосельцев (и это даже, наверное, товарищ Новосельцев?). Вот Николай – «паук». И рядом Вячеслав – «богомол». Михаил – «эу» (и это значит, что он ждёт от меня эублефара).

Потом сёстры Марина и Нина Рубинштейн. Живут они в старинном особняке. И я поднимаюсь к ним по старинной витой лестнице.

Был у меня тут ещё Милославский. И вы, наверное, сейчас тоже подумали: не Жорж? И были ещё Преображенский (профессор?), Лебединский (он не лодочник?).

А сегодня я выезжаю на адреса, и у меня такие тут имена покупателей: Антонио Никольский-Волконский, Дэн О’Хара… И то ли это классические «Унесённые ветром» (где главная героиня – Скарлетт О’Хара), то ли очередная серия «Убить Билла» (там у героини похожее имя – О-Рен Ишии), то ли Гоголь с его непонятными фамилиями (Сквозник-Дмухановский). А из-за Волконского всё это похоже на восстание декабристов в декабре.

И теперь уже за каждым окном я мысленно представляю себе эублефара и геккона. Москва мне стала видеться по-другому.

А может быть, и Москва – хамелеон?

«Изабелла» – подписано крупно на коробке. «И Изабелла, и ты это запомни, не вино! А Изабелла – это у нас королева Испании из Бибирева! И в коробке лежит для неё собранный заказ!»

В заказе пыль. Вот представляете, сверчковая пыль! Новорожденные сверчки – это пыль. Они так и называются – пыль. И она обычно вся живая у нас. Необходима новорожденным лягушкам, мухоловкам (и в данном случае у нас мухоловка здесь – растение). «А есть сегодня запись на пыль?» – «А у меня в заказе всё пыль!»

– Мне только пыль!

– Всё – пыль? – уточняет менеджер у нас в магазине.

Съедобная сверчковая пыль и обычная наша житейская пыль перемешались.

Географическое.

– Скажите, а на Сахалин есть доставка? Я хотел бы заказать птицееда.

– Вы не подскажете, а маисовый полоз ко мне от вас в Белокуриху доедет? (Белокуриха, читаю в географическом справочнике, – город на Алтае.)

– А можно в Пятигорск скорпиона?

– Приветствую вас! Уссурийск, Приморский край…

– Извините, пожалуйста, а богомола по почте в Тынду можно?

– Я проживаю во Владивостоке. Ищу своего первого паука. Ну какого-нибудь там не ядовитого. Пушистого.

– Хотела приобрести паука. Но вот проблема: мои близкие каким-то образом узнали об этом, подарили. И теперь у меня есть два паука. И я боюсь, что двоих не потяну. И что мне делать?

– А я хочу приобрести мухоловку! Не растение, растение-то у меня уже есть, а я хочу мухоловку скутигера. Её ещё называют домашней многоножкой. («И не стоит вам путать её со сколопендрой!» – потом напишет нам заказчик.)

– А в наличии у вас сейчас мушки в стаканах? Очень нужно!

– Могу рассчитывать на парочку крыс в район Полянки?

Мне Оля-зоолог недавно рассказала, что был у нас уже один паук – путешественник по почте. И его тоже посылкой заказали. Паук доехал, а вот на месте его забрать забыли. Ну и в итоге отправили обратно. Паук исколесил полстраны и вернулся к нам живым!

А я представила, как он, упакованный в коробку, проезжая на какой-нибудь там верхней полке в вагоне и укоряя прозевавшего посылку владельца, напевает: «Знаю, знаю точно, где мой адресат! В доме, где резной палисад… Где же моя темноглазая, где… В Вологде-где-где…»

Да уж, куда меня только не заносили пути и дороги со сверчками! И в тропической оранжерее мы были. И в кафешках. В кафешках я обычно меняю зимой воду. Бутылочки как грелка сверчкам. «Налейте кипятка для сверчков!» Все понимают.

В оранжерее мне нравится наполненная испарениями парилка. И все эти устремлённые под самый купол оранжереи стволы пальм. Запах испарений, листвы. И всей этой переувлажнённой земли. Сверчки тоже от этого тепла и аромата парилки оживают.

И в художественную галерею мы со сверчками неоднократно ходили, чтоб погреться. Замрём там перед какой-нибудь знаменитой картиной южной ночи.

И в планетарий нас однажды пустили. А там звёзды. И эти звёзды под куполом сияют. И у меня сверчки на какое-то созвездие из сумки верещат.

Мы были в парках (нам по дороге часто попадаются парки). Мы пересекали Москву-реку на рейсовом речном пароходике, и не раз.

И мы даже были в роддоме! Да, в роддоме. Однажды врач у нас заказал в роддом сверчков. И все стоят там и торжественно встречают младенцев: цветы, свертки… Ну и я стою там тоже на входе. Со сверчками.

Прости господи, но мы даже