Волны судьбы и таинственная академия - Мария Сухова

Она глубоко вздохнула улыбнулась сама себе и тихо прошептала:

— Не почудилось…

Глава 5. Письмо

Февраль в этом году выдался обманчиво теплым. Солнце уже не просто светило, а по-настоящему грело каменные стены академии, и с покатых крыш главной башни звонко, часто-часто падали тяжелые капли. Снег на центральной площади почернел, осел ноздреватыми сугробами и превратился в глубокие лужи, через которые были перекинуты деревянные мостки. Воздух пах влажной землей, талой водой и чем-то свежим, обещающим скорую весну, хотя до календарного марта оставалась еще целая неделя.

Аня шла от главного учебного корпуса к общежитию — отдельной круглой башенке, прилепившейся к замковой стене чуть поодаль. Она специально выбрала длинную дорожку вдоль спящего озера. Лед на нем потемнел, покрылся сетью глубоких трещин и казался совсем хрупким; у самого берега вода уже освободилась из белого плена и тихо плескалась о камни серыми волнами.

На душе было легко и немного сонно после трех пар философии. Аня расстегнула тяжелое пальто и подставила лицо теплому ветру. Где-то высоко, над зубцами замка, суетливо чинили гнездо вороны, их громкое «кра» разносилось в февральской тишине удивительно далеко. Под ногами приятно похрустывал мокрый, подтаявший наст. В груди зрело то самое уютное предвкушение вечера, когда можно будет наконец снять неудобные туфли, заварить чай с мятой и остаться одной.

Она толкнула тяжелую дубовую дверь жилой башенки. Изнутри пахнуло сухим теплом, старой древесиной и чем-то неуловимо вкусным — кажется, комендант баба Зина опять жарила рыбу.

В стеклянной будке сидела Марья Степановна. Её седые волосы были уложены в такой тугой пучок, что кожа на висках натянулась, а толстые линзы очков поблескивали в свете лампы. Вахтерша всегда выглядела суровой, как гранитная скала, охраняющая покой студентов, но сегодня почему-то не дремала. Едва Аня шагнула к лестнице, Марья Степановна молча протянула ей конверт из плотной клетчатой бумаги поверх своего вязания. Никакого журнала входящих — просто белый уголок в сухой, морщинистой ладони.

— Добрый день, спасибо! — быстро прошептала Аня, машинально цепляясь пальцами за шершавый картон.

Письмо было теплым, почти горячим — оно словно хранило частичку рук Ксюши или дыхания батареи под столом вахтера. Сердце тут же подпрыгнуло куда-то к самому горлу от радости. От нахлынувшего счастья она чуть не забыла сказать дежурной «до свидания» и буквально взлетела вверх по винтовой каменной лестнице, перепрыгивая через одну ступеньку, боясь только одного — что кто-нибудь сейчас выйдет из комнаты и прервет этот момент абсолютного, детского предвкушения.

Влетев внутрь своей комнаты на третьем этаже, Аня даже не стала включать верхний свет. Щелкнула только настольной лампой, бросая мягкий желтый круг на заправленную кровать. Прислонилась спиной к двери, чтобы перевести дух и унять дрожь в коленках. Дрожащими от нетерпения пальцами она надорвала край конверта. Бумага хрустнула так громко в наступившей тишине, что девушка вздрогнула.

Она осторожно, словно это была хрупкая бабочка, развернула сложенный вдвое листок. Пахнуло знакомыми духами сестры — чем-то сладким, ягодным, детским. Этот запах мгновенно перенес её домой, туда, где нет ни гулких коридоров академии, ни строгих преподавателей. Только Ксюша. И безопасность.

Аня жадно впилась глазами в строчки:

«Дорогая сестрёнка Анна!

Привет! Как у тебя дела? Больше не падала со стремянки? А парень, который тебя поймал, симпатичный? На каком он курсе? Что за фрукт? Я конечно ничего против не имею, но ты не забывай, что нам нельзя пока заводить отношения с парнями.

У меня всё хорошо, насколько это возможно… Я так скучаю по тебе, просто невыносимо! Мне кажется, прошла уже целая вечность. Надеюсь, мы скоро будем вместе гулять по нашему парку, есть самое вкусное мороженое и смеяться над старыми шутками до слёз. Твои письма для меня — настоящий лучик солнца в этот серый больничный день, читаю их по десять раз!

Нога ещё болит, голова часто кружится. Врачи не говорят точно, когда меня выпишут, но обещают, что если я буду хорошей девочкой и послушно пить все горькие таблетки, то совсем скоро поправлюсь. Не волнуйся за меня, Аня, честное слово, я держусь! Стараюсь улыбаться медсёстрам, хотя иногда хочется плакать от этой белой пустоты вокруг.

Знаешь, что спасает меня здесь от жуткой тоски? В нашей больнице есть библиотека! Настоящая, огромная комната, доверху забитая книгами. Там столько историй, что можно прожить тысячу жизней, не вставая с кресла. Особенно мне понравились романы писательницы Нади Чайки. Ты же знаешь, как я люблю приключения! А у неё там рыцари в сияющих доспехах, драконы, спрятанные сокровища, верная дружба… Всё как я люблю. Читаешь — и забываешь, где находишься. И вот теперь, Аня, я думаю об этом постоянно: а вдруг наш Черный Рыцарь тоже сбежал со страниц одной из таких книг?

Я никогда не забуду тот страшный день… Я его помню так ясно, Аня, как будто авария случилась вчера. Мы же тогда ехали обратно в академию. Помню, как снег летел густо-густо — фары едва пробивали эту белую стену, а дорога превратилась в сплошной каток, скользкая, как лёд под ногами. Этот гололёд развернул машину так резко, что весь мир просто закружился в безумной карусели! Удар был такой страшный, оглушительный звон стекла, твои испуганные крики… Машина смялась, как старая жестяная банка. Там было так холодно, мороз впивался в кожу сквозь разбитые окна, а страх сдавил горло ледяной рукой — мне казалось, мы могли просто замерзнуть там насмерть.

А потом появился он — наш Черный Рыцарь. Возник прямо из метели, как тёмная тень. Он ничего не говорил, только действовал: разрезал ремни ножом, поднял меня на руки и вынес прямо в снежную бурю. Я помню этот жуткий холод, колючий снег, его сильные руки и запах свежего воздуха — чистого, морозного, такого, каким он бывает только после сильного дождя. А потом наступила полная темнота… Очнулась я уже здесь, в больнице, вся в синяках и с болью, но живая. Спасибо ему, нашему таинственному спасителю. Что стало с водителем — бабушка почему-то не рассказывает, полиция молчит, но я очень надеюсь, что он в порядке.

Кто же он, наш спаситель?

Он ведь был таким загадочным — высокий, в чёрном плаще, который казался сотканным прямо из снежной метели. И руки… такие сильные и крепкие, как у настоящего героя из фильма! Кто он мог быть? Наш ангел-хранитель? Или просто случайный прохожий с невероятной смелостью? Почему мы