Развод в 45. Прямой эфир окончен - Виолетта Весна

— Я тебя никуда не втяну.

— Ты уже написала, чтобы я никому не отвечала.

— Потому что журналисты могут…

— Я знаю, кто может мне написать. Мне двадцать лет.

Дарья говорила быстро, почти не оставляя промежутка для ответа. Так бывало, когда она боялась, что взрослый успеет превратить её мысль в более удобную.

— Ты права, — сказала я. — Решай сама. Я только прошу: не отвечай сразу, если не хочешь.

— Вот так лучше.

— Ты будешь дома?

— Заберу вещи и поеду к Лизе.

— Зачем?

— Потому что папа придёт собираться, ты будешь выяснять отношения, а потом кто-нибудь напишет, что дочь поддержала маму. Я никого сегодня не поддерживаю.

— Даша…

— И не говори в эфире, что делаешь всё ради меня. Пожалуйста.

Она отключилась.

Я попросила водителя остановить у круглосуточного супермаркета. Купила воду, хлеб, сыр и четыре йогурта — привычный набор после поздней смены. На кассе поняла, что Дарья не будет завтракать дома, а Сергей, вероятно, тоже. Вернуть продукты было можно, но за мной уже стояли люди. Я оплатила покупку и убрала чек в сумку.

Дарья встретила меня в прихожей с рюкзаком и небольшим чемоданом. На ней была университетская толстовка, волосы собраны карандашом. Рядом стоял пакет с графическим планшетом.

— Надолго? — спросила я.

— Не знаю. Лиза сказала, сколько надо.

— У неё родители не против?

— Она снимает квартиру с девочкой. Ты была у них весной.

Я была. Просто продолжала задавать вопросы, потому что один из них мог задержать дочь на десять минут.

— Деньги есть?

— Есть. Если понадобятся, скажу.

— Я могу заказать такси.

— Уже заказала.

Она проверила карман рюкзака, потом посмотрела на серый жакет в моих руках.

— Ты правда не знала?

— Правда.

— Я думала, у него кто-то есть. Он последние месяцы выключал экран, когда я подходила. Но про эфир не знала.

— Почему ты мне не сказала?

— Потому что у меня не было доказательств. И потому что это ваш брак. Вы же всегда говорили, что умеете разговаривать.

Последнее предложение она произнесла без насмешки. От этого оно прозвучало хуже.

Домофон сообщил, что такси приехало. Я взяла ручку её чемодана; Дарья удержала его.

— Я сама.

— Напиши, когда доедешь.

— Напишу. Только не звони Лизе проверять.

— Не буду.

Мы обнялись неловко: между нами оказался рюкзак. Потом двери лифта закрылись, и я осталась с хлебом, сыром и четырьмя йогуртами.

Сергей приехал через двадцать минут. Открыл дверь своим ключом и сразу прошёл в спальню. Я сидела за кухонным столом с ноутбуком. На экране был личный кабинет банка.

— Даша где?

— У подруги. Не хочет встречаться ни с тобой, ни со мной.

Он остановился.

— Ты отпустила её ночью?

— Ей двадцать лет. Она сообщила, куда едет.

— Можно было хотя бы позвонить мне.

— У тебя были партнёры на линии.

Сергей ничего не ответил и ушёл в спальню. Оттуда донёсся звук выдвигаемых ящиков. Я вернулась к своим делам.

На личном счёте было четыреста восемьдесят две тысячи шестьсот рублей. Я скачала выписку за год и сохранила её в личное облако, к которому корпоративная почта не имела отношения. Потом поменяла пароли от личной почты, банка, облака и социальных сетей, включила вход по коду на новом приложении. Рабочие аккаунты не трогала. Даже служебную почту не открывала: после ограничения доступа любая попытка могла стать отдельной историей, написанной уже без меня.

В шкафу над холодильником стояла папка с копиями документов. Я разложила на столе договор покупки квартиры, старую банковскую выписку по семейным накоплениям, свидетельство о браке, копию свидетельства о наследстве на квартиру Сергея, документы на автомобиль и свой трудовой договор. Оригиналы части бумаг хранились в банковской ячейке, доступ к которой требовал отдельной проверки. Я записала это, не пытаясь ночью понять условия.

В спальне застегнулся чемодан.

Сергей вышел с одеждой на плечиках, ноутбуком и несессером. На дне чемодана уже лежали вещи. Значит, хотя бы часть он собрал заранее.

— Я поживу в маминой квартире, — сказал он. — Машину беру, она нужна для работы. По остальному договоримся.

— Завтра пришли письменно, что именно ты предлагаешь.

— Ты теперь всё будешь оформлять протоколом?

— То, что касается денег, жилья и работы, — да.

— Ты можешь остаться здесь. Я не собираюсь менять замки.

— Это и моя квартира.

— Я знаю.

На этот раз он