Битва за пряности. Как противостояние XVI века определило устройство современного мира - Роджер Кроули

географ Птолемей. Атлантический океан на ней изображен в окружении континентального массива, без выхода на запад. «Атлас Миллера» был не объективным отражением известных португальцам сведений, а скорее геополитическим инструментом, нацеленным на укрепление гегемонии португальцев в торговле специями и сдерживание попыток назойливых противников – в частности, испанцев – попасть на Молуккские острова, прорвавшись в Тихий океан через Америку.

В том же году именно это и планировали предпринять испанцы при активном участии португальца Фернана де Магельяеша и с использованием знаний Франсишку Серрано. Разумеется, король Мануэл об этом знал.

Глава вторая

Карты и предположения

1513–1519

Испанцы тоже не собирались упускать возможность первыми добраться до Индий. Заявления Колумба о близости Японии вызывали сомнения – пока что его экспедиции ничего особо ценного не принесли. По ту сторону границы нескончаемые успехи португальцев вызывали зависть и тревогу. Отношения между Португалией и кастильской короной (последняя теперь объединяла другие королевства Иберийского полуострова в единую Испанию), связанными между собой брачными узами и географической близостью, можно было назвать пассивно-агрессивными: непримиримые соперники, чьи монархи именуют друг друга лучшими друзьями. Мореходные навыки и знания проникали из одной страны в другую. Обе стороны полагались не только на иберийцев, но и на представителей других стран. К ним относились венецианцы, генуэзцы и французы. Тем не менее основной приток экспертных знаний в кастильский информационный узел в Севилье шел в одном направлении – от португальцев, безусловных лидеров в исследованиях.

Тордесильясский договор закрепил за сторонами районы, в которых они могут вести разведку. После ожесточенных столкновений в Атлантическом океане в 1494 г. Кастилия и Португалия заключили соглашение о разделе сфер влияния посредством воображаемой линии, пересекающей Атлантику от одного полюса к другому и проходящей через точку, расположенную на расстоянии 270 лиг к западу от островов Зеленого Мыса. Предполагалось, что таким образом будут определены границы разведки и территориальных претензий в Атлантике, однако по мере продвижения португальцев на восток, к Островам пряностей, стали очевидны все последствия. Демаркационная линия делила мир надвое, как нож разрезает апельсин пополам. Оставался один животрепещущий вопрос: кому достаются столь желанные источники мускатного ореха и гвоздики? Каковы бы ни были разногласия между иберийскими первопроходцами, свое монопольное право первооткрывателей на всю планету как на приватизированное политическое пространство они отстаивали жестко. «Покажите мне завещание Адама», – саркастически заметил на это французский король Франциск I, непримиримый противник Испании. Решающую роль в вопросе о том, в каком месте антимеридиан пройдет через Малайский архипелаг, играл размер апельсина. Колумбу мир представлялся меньше, чем он есть на самом деле. Мир меньших размеров соответствовал интересам кастильцев. Это позволяло им претендовать на большие восточные территории, которые португальцы успели присвоить себе. Португальцы совершали плавания на более дальние расстояния, нежели их соперники, и их оценки были ближе к реальности, однако ни те ни другие пока не осознавали, насколько необъятен Тихий океан.

Разделительная линия оказалась проклятием, наложенным на притязания иберийских первопроходцев. Правильно вычислить долготу, то есть положение точки на линии «восток – запад» относительно островов Зеленого Мыса, было нереально, поэтому и точно определить, где и как распределяются владения в глубоких тропиках, не представлялось возможным. Всепоглощающему, как поиски неуловимой частицы в физике, вопросу демаркационной линии было суждено вновь и вновь возникать на протяжении всего XVI столетия и вылиться в массу документов, претензий, встречных исков, дипломатических противостояний и войн. Казалось, решить его можно, только заполучив территории в собственность, – юридическая тонкость, упущенная коренными народами.

В свете Тордесильясского договора путь к участию в торговле пряностями для испанцев был один, на запад. Но чтобы преодолеть барьер в виде Америк, требовался канал или же мыс – подобно тому как мыс Доброй Надежды открыл обогнувшим его португальцам путь на восток, в Индию, – он вывел бы их дальше, в море. Идея о возможном существовании соединительного пролива становится предметом повышенного интереса. В первые два десятилетия XVI в. как португальцы, так и испанцы предпринимают неоднократные попытки изучить побережье Южной Америки в поисках прохода, прощупывают реки и заливы вдоль береговой линии, сужающейся в юго-западном направлении к более холодным широтам. В 1513 г., когда конкистадор Васко Нуньес де Бальбоа пересек узкий Панамский перешеек и вышел в воды нового океана, которому дал название Mar del Sur («Южное море»), это событие было воспринято с воодушевлением: оно указывало на возможность сквозного прохода через континент. В том же году на своей знаменитой карте Мартин Вальдземюллер (именно он впервые обозначил континент словом «Америка») в этом районе изображает канал. Фердинанд Арагонский уже поручил Хуану Диасу де Солису, мореплавателю предположительно португальского происхождения, отыскать такой канал. Вопреки возражениям со стороны португальского короля, в 1514 г. Солис отправляется на поиски западного пути к «Молуккским островам, расположенным в наших границах, дабы вы ими завладели»[21]. В течение следующих десятилетий это утверждение повторялось на испанском языке бессчетное количество раз. Пытаясь отыскать трансконтинентальный канал, Солис поднялся вверх по реке Ла-Плата, но был убит и съеден индейцами. Тем не менее надежда найти канал не угасла, равно как в своих притязаниях не успокоились и испанцы.

Европу терзало ненасытное интеллектуальное любопытство: что за мир открывается за Лиссабоном и Севильей? В предвкушении больших прибылей германские и испанские банкиры финансировали экспедиции. Картографы спешно рисовали новые схемы мира. Умозрительные карты и глобусы отображали мир, каким исследователи желали его видеть – с проливами, ведущими в новые моря. На карте, составленной по данным экспедиций португальского мореплавателя Жуана де Лишбоа в 1514 г., Южная Америка сужается к вершине. В следующем году на глобусе, созданном другим картографом, Иоганном Шёнером, уже изображены и центральный канал Вальдземюллера, и пролив, огибающий Южную Америку и отделяющий ее от уже обозначенной, но еще не открытой Антарктиды. Сопроводительный комментарий Шёнера гласил:

Таким образом, португальцы обогнули этот район – Brasilie Regio – и открыли канал, очень похожий на наш в Европе (где мы живем) и расположенный сбоку между востоком и западом. С одного берега виден другой; мыс в этом районе приблизительно в 60 милях, как если плыть на восток через Гибралтар, или между Севильей и Варварией, или Марокко в Африке, как показано на нашем глобусе в направлении Южного полюса. При этом расстояние от этого района Бразилии до Малакки, где святой Фома принял мученическую смерть, всего лишь умеренное[22].

Шёнер давал европейцам надежду получить удобный аналог пути через Средиземное море, который выйдет значительно короче, ведь от узкого пролива между Америками до Малакки рукой подать. Возможно, в своих выводах он основывался на искаженных данных, полученных при исследовании Ла-Платы.

Рис. 5. Глобус Иоганна