Битва за пряности. Как противостояние XVI века определило устройство современного мира - Роджер Кроули

Шёнера, созданный в 1515 г. Северная Америка практически отсутствует, однако у Южной Америки уже достаточно приближенные к реальности очертания; кроме того, обозначен пролив в Тихий океан. По всей видимости, Шёнер ошибочно принял реку Ла-Плату за пролив. Бразилия изображена ниже. Вероятно, этот его глобус оказался в числе карт, которые убедили Магеллана в существовании пролива

На эту арену догадок и изысканий вступает Фернан де Магельяеш, друг Франсишку Серрано. Магельяеш, выходец из небогатой семьи португальских дворян, получил типичное для своего сословия воспитание, основанное на идеалах рыцарства эпохи позднего Средневековья с его стремлением к великим подвигам и личной славе. В детстве он был пажом при дворе короля Мануэла в Лиссабоне (чем обусловлены все карьерные повышения), а в будущем его ждал бурлящий мир португальской морской экспансии, открывающий возможности для авантюристов, охотников за сокровищами, полный безумных рисков и выдающихся свершений. Как и Луиш де Камоэнс, известный поэт периода португальских географических открытий, он был свидетелем осад, кораблекрушений, морских боев, испытал на себе искушения богатством и внезапные повороты судьбы. В 1505 г. Магельяеш отплыл в Индию на одном из кораблей португальской императорской эскадры, участвовал в разграблении восточноафриканского побережья, в 1509 г. сражался в важнейшей битве при Диу, в 1511 г. присутствовал при захвате Малакки, спас жизнь попавшему в засаду Серрано и добрался с ним до Суматры. Впоследствии все богатства, которые удалось накопить на Востоке, он потерял при крушении на Мальдивах, во время которого, судя по всему, действовал храбро и рассудительно. Назад в Гоа он прибыл практически нищим – дело дошло до того, что Афонсу де Албукерк выдал ему подержанные доспехи. Вернувшись наконец в Португалию, Магельяеш отправился в военную экспедицию против мавров в Марокко. Где-то в пути – на Востоке или в Марокко – получил ранение в ногу и с той поры остался хромым. Магельяеш познакомился с миром Востока и увидел его возможности, к тому же у него были письма Серрано о богатствах Островов пряностей; он увлеченно изучал карты и предположения картографов.

Марокканские похождения 1513–1514 гг. оказались пагубными для его карьеры в Португалии. Магельяеша обвинили в том, что он незаконно продал часть добычи. Отстоять достоинство удалось, однако кое-какие качества его характера – упорство и колючая гордость – слишком сильно раздражали короля Мануэла. На просьбу мореплавателя вернуть ему жалованье был получен отказ. Магельяеш настойчиво повторяет просьбу, но она вновь демонстративно отклонена. Оставшийся не у дел и терзаемый ощущением попранной справедливости, мореплаватель обращает взгляд на соседнюю Кастилию.

Возникновению неукротимого интереса к Молуккским островам, возможно, способствовали письма Серрано, а также знания, почерпнутые во время собственных путешествий. Изучая карты и глобусы, Магельяеш пришел к убеждению: западный путь к Островам пряностей должен существовать. И тогда, с учетом Тордесильясского договора, шанс извлечь из них выгоду получит не Португалия, а Испания. Отряхнув с сапог пыль родной страны, лишившей его перспектив, осенью 1517 г. он пересек границу, а к 20 октября прибыл в Севилью – центр кастильских исследований и начинаний, – где принес клятву верности Кастилии и взял себе новое имя – Фернандо де Магеллан. С собой он прихватил письма Серрано, убедительные карты и схемы, а также веру в собственные силы. Дабы повысить доверие к его знаниям о Востоке, к этому портфолио прилагались два невольника: мужчина по имени Энрике де Малакка и суматранская женщина. Что ему было теперь необходимо, так это связи.

В Севилье располагалось Каса-де-Контратасьон (Casa de Contratación) – учреждение, регулировавшее всю исследовательскую деятельность и торговлю между Испанией и ее колониями, во главе которого стоял могущественный Хуан Родригес де Фонсека, епископ Бургосский. В городе Магельяеш также отыскал небольшую, но влиятельную группу выходцев из Португалии. Среди них были Диогу Барбоза, видный португальский эмигрант, с которым он сблизился по причине состоявшейся через два месяца женитьбы на его дочери, а также Хуан де Аранда, имевший связи в Каса-де-Контратасьон. У Магельяеша также был партнер по предприятию, которое он приехал продвигать, – человек по имени Руй де Фалейру, несколько чудаковатый космограф и астролог, утверждавший, что ему удалось решить проблему определения долготы. Фалейру, разделявший мнение о том, что Молуккские острова лежат с испанской стороны демаркационной линии, в декабре последовал за ним в Кастилию.

По счастливому стечению обстоятельств Магельяеш появился в Кастилии в весьма удобный момент. Спустя месяц после его прибытия в страну приехал 18-летний Карл, герцог Бургундский, чтобы вступить на престол как Карл I, король Испании, – этот титул он унаследовал благодаря династическим союзам. Почти все его советники были фламандцами, уроженцами Северной Европы, а сам Карл кастильским языком не владел, но его появление указывало на решительные перемены в жизни его нового королевства. Кастилия через весь мир тянула руки к Америке и жаждала большего; в то же время под началом юного короля испанские королевства сливались в единый блок. Вскоре Карл обосновал двор в Вальядолиде, фактической столице Испании, именно там Хуан де Аранда и предложил Магеллану свое посредничество. В январе 1518 г. Магеллан и Фалейру, следуя распоряжениям Аранды, отправились в столицу.

Аранда был опытным дельцом, которого интересовало участие в ожидаемых прибылях, и разногласия с ним возникли быстро, однако он действительно обладал связями. 17 марта он организовал возможность для обоих партнеров представить свой проект собранию государственных деятелей – трем фламандским советникам Карла и грозному Хуану де Фонсеке. Магеллан продемонстрировал доказательства: письма Серрано, «позволившие понять, что он открыл еще один мир, более обширный и богатый, нежели тот, что обнаружил Васко да Гама»[23], возможность взглянуть на этот экзотический мир в лице Энрике и суматранки, а также убедительные карты и глобусы. Фалейру привел доводы в пользу того, что Острова пряностей расположены в зоне владычества Испании. Вдвоем они нарисовали золотой мираж, расхваливая богатства, сокровища, которые буквально лежат у порога Испании и претендовать на которые у нее есть полное право. Важнейший вопрос заключался в следующем: как добраться до Молуккских островов, ведь через барьер, который представляют собой Северная и Южная Америки, до сих пор не найден пролив или проход? Уверенность Магеллана основывалась на всех его знаниях и опыте предыдущих плаваний, подтверждаемых глобусом, который он продемонстрировал совету.

На том совете присутствовал доминиканский священник по имени Бартоломе де лас Кáсас. По его словам, Магеллан, подобно иллюзионисту, отказывающемуся объяснить свой фокус, «принес с собой тщательно прорисованный глобус, отображающий весь мир, проложил на нем курс, которому намеревался следовать, умышленно не обозначив пролив, дабы никто его не опередил»[24]. По сути, он отказался раскрыть свой секрет, как предприниматель, представляющий запатентованный продукт, содержание которого показывать нельзя, поскольку это коммерческая тайна. Зрелище было потрясающее: невероятная самоуверенность и бравада. Что бы ни знал Магеллан, о чем