Иерусалим: три религии - три мира - Татьяна Всеволодовна Носенко

К концу XIII в. в Европе идея Крестовых походов практически изжила себя. Обращения Рима с призывами к отвоеванию Гроба Господня уже больше не находили ни отклика в крестьянских массах, ни поддержки знатных и богатых сеньоров. Два последних крестовых похода: Седьмой (1248–1254 гг.) в Египет и Восьмой (1270 г.) в Тунис под предводительством французского короля Людовика IX Святого преследовали не столько религиозные, сколько политические и экономические цели. Крестовые походы стали настолько непопулярны, что даже смерть Папы Григория X, продолжавшего проповедовать «священную войну» во имя освобождения Иерусалима, современные хронисты объясняли его неугодной Богу восточной политикой: «Господь не захотел нового завоевания Святого Гроба, поэтому он и призвал к себе Папу».[166]

* * *

Возвращение мусульман в Иерусалим сопровождалось, как и смена властей во все прежние времена, большими изменениями во внутренней структуре и внешнем облике города. Крестоносцы осквернили святые места в Аль-Кудсе, нарушили исламские традиции благочестия и богопочитания. Поэтому Салах-ад-Дин и его соратники прежде всего принялись за очищение Храмовой горы и восстановление исламских святынь на ней. Работа предстояла огромная. Пришлось сносить внутренние перегородки в Аль-Аксе, ликвидировать особенно возмутившие мусульман отхожие места, построенные обитавшими на Храмовой горе тамплиерами. Со стен мечетей удалялись все христианские росписи и мозаика. В Аль-Аксе была воссоздана ниша для молений — михраб, замурованная крестоносцами, и установлен сделанный специально по заказу Салах-ад-Дина минбар — кафедра для ведущего службу имама. Многие века прекрасный образец искусства средневековых резчиков по дереву входил в сокровищницу мусульманской святыни, пока он не был полностью разрушен во время пожара в Аль-Аксе в 1969 г. Крест, снятый с «Купола скалы», мусульмане протащили волоком по всему городу в знак унижения враждебной веры. Салах-ад-Дин лично принял участие в окроплении святых мест очищающей розовой водой, специально доставленной из Дамаска.

Прошло более пяти столетий с тех пор, как мусульмане впервые завладели Иерусалимом. Тогда, в начале VII в., войска халифа Омара вступили в город, строившийся и живший исключительно по христианским правилам. Исламу еще предстояло утвердить в нем собственные религиозные и политические позиции. Отношение к иерусалимским христианам в те времена было окрашено некой почтительной завистью младшей по возрасту религии к более древним религиозным устоям и архитектурным канонам. Какое-то время христиане благодаря этому сохраняли свои владения и, пользуясь еще достаточно сильной византийской поддержкой, ограждали себя от мусульманских притязаний.

Теперь все изменилось, и мусульмане уже смотрели на христиан с презрением и враждебностью. Таков был печальный итог жестокого антимусульманского правления крестоносцев, нарушившего хрупкое равновесие во взаимоотношениях двух религиозных общин. Салах-ад-Дин вступил в Иерусалим под знаменем джихада — священной войны против иноверцев, которые теперь не могли рассчитывать на снисхождение. Над Иерусалимом земным должен был раз и навсегда восторжествовать Аль-Кудс. На службу этой цели была поставлена вся городская политика, включая строительное планирование и архитектуру зданий. Религиозная и национальная многоликость, свойственная Иерусалиму в раннеарабский период, в эпоху после крестоносцев постепенно сменялась сугубо мусульманским образом жизни.

До крестоносцев мусульманские постройки и вся жизнь мусульман были сосредоточены в основном на Храмовой горе и вокруг нее. Теперь наступающий ислам намеривался полностью вытеснить христиан с улиц Иерусалима. Начали со святая святых христианства, с храма Гроба Господня, неприкосновенность которого строго соблюдалась мусульманами в раннеарабский период. Мудро отвергнув предложения некоторых своих военачальников о полном разрушении храма, Салах-ад-Дин конфисковал северо-восточное крыло церкви, в котором располагался Иерусалимский патриархат. В нем был размещен приют для дервишей — мусульманских мистиков. Доходы от патриарших бань, находившихся неподалеку на нынешней улице Христиан, поступали в их распоряжение. Некоторое время христианам вообще был запрещен вход в их главный храм, но в конце концов Гроб Господень был передан под патронаж сирийских яковитов, которые казались Салах-ад-Дину наиболее покладистыми из всех местных христианских конфессий. С 1192 г. были восстановлены христианские паломничества в храм Гроба Господня, и это стало одним из важных источников доходов для мусульман. Отныне все иностранные паломники и даже местные христиане, желавшие посетить храм для молитвы, должны были платить специальную подать. Только на Пасху и в праздник Обретения Креста вход был свободным.

Патриарший квартал, который когда-то по настоянию Константина Мономаха был закрыт для мусульман, теперь полным ходом обживался солдатами и чиновниками Салах-ад-Дина. Напротив храма Гроба Господня часть госпитальных зданий иоаннитов была перестроена под мечеть Омара, которая до сих пор не то охраняет христианскую святыню, не то преграждает вход в нее. Через несколько лет после завоевания Иерусалима церковь Св. Анны, прекрасный памятник эпохи крестоносцев, была преобразована в мусульманскую школу и стала носить имя Салах-ад-Дина — эль-Мадраса эс-Салахийя. За ней сохранялись доходы с той собственности, которую закрепили за церковью и прилегающим монастырем крестоносцы. До сих пор арабская надпись на фасаде церкви сообщает об изменении ее предназначения в 1192 г.

Среди наследников Салах-ад-Дина не нашлось подобных ему сильных и решительных правителей, поэтому после его смерти в 1193 г. айюбидское государство, раздираемое враждой между недостойными потомками великого султана, медленно, но верно начало идти к своему закату. Слабость мусульманских правителей проявлялась и в их постоянной готовности использовать Иерусалим в качестве разменной монеты в отношениях с крестоносцами в расчете на поддержку европейских рыцарей в очередной внутренней распре. Неуверенность мусульман в своих силах удивительным образом отразилась на внешнем облике Иерусалима. Племянник Салах-ад-Дина аль-Муаззам питал к Святому городу большую любовь. Став султаном Дамаска, он избрал Аль-Кудс своей резиденцией и предпринял там ряд строительных проектов, в том числе на Храмовой горе. Но в 1219 г. аль-Муаззам отдал приказ о разрушении всех укреплений и стен вокруг Иерусалима. Дело в том, что он был неимоверно напуган новым продвижением европейских войск, высадившихся в Четвертом крестовом походе сначала в Акко, а затем в Египте. Лишая город укреплений, султан, по странной логике, считал, что таким образом он воспрепятствует укреплению в нем крестоносцев в случае, если они дойдут до Иерусалима. Результатом же его действий было резкое снижение числа жителей города, в панике бросавших свое имущество и бежавших в более безопасные места. Более трех веков вплоть до турецкого завоевания Иерусалим не имел стен, что, безусловно, сдерживало развитие средневекового города.

В то время как Иерусалим, лишенный своих укреплений, полуразрушенный и обезлюдевший после нашествия хорезмийских турок в 1244 г., переживал не лучшие дни своей истории, в Каире происходили события, которые в дальнейшем непосредственно отразились на судьбе Святого города. В 1250 г. египетский представитель Айюбидской династии Муаззам Туран-шах был убит заговорщиками-мамлюками, которые привели к власти своего собственного султана Муиза Айбека, ставшего родоначальником новой мамлюкской династии.