Тамбовский волк - Виктория Рогозина

— Бежим. Пока хоть кого-то не пришлось искать с волонтёрами и собаками.

Макар остановился на секунду. В его глазах мелькнул хищный отблеск — тот самый, который Череп знал наизусть. Тот, что появлялся перед дракой, перед разборкой, когда Макара уже не интересовали слова.

— Идём выбивать зубы, — спокойно сказал он, будто озвучил расписание занятий на завтра.

Череп не стал переспрашивать. Он лишь чуть кивнул — коротко, по-своему, и тут же развернулся в нужную сторону. Им не нужно было уточнять маршрут. Оба прекрасно понимали: они возвращаются к Артему. К нему — и к истокам всей этой кутерьмы. Там же, скорее всего, окажется и Полина. Упрямая, упрямая до безрассудства. До жара в глазах и кашля, рвущего горло.

Они шли быстро, почти бегом, лавируя между редкими прохожими, не обращая внимания ни на ночную прохладу, ни на уставшие ноги. Общежитие показалось впереди — серое, мрачное, с огоньками окон, как пустыми глазницами.

— Если он ей хоть слово не то сказал… — начал Череп.

— Он вылетит из окна, — отозвался Макар, сжимая кулаки, и в его голосе не было ни капли шутки.

Они зашли внутрь — в холле вяло жевала жвачку вахтёрша, но, увидев Макара, тут же притихла и уткнулась обратно в кроссворд. Никто не хотел становиться на пути у парня с глазами, полными огня и стальной храброй уверенности в собственных силах.

— Третий этаж, — бросил Череп, и они молча понеслись по лестнице.

Полина, Артём, правда, ложь, крошки чужих чувств и собственные догадки — всё это сжалось в один тугой клубок в животе Макара. Но одно он знал точно: если Полине больно, кто-то за это заплатит. И заплатит сполна.

Глава 52

Полина с трудом преодолела последние ступени, сердце колотилось, как бешеное, а в груди будто дышал кто-то другой — хриплый, больной, в цепях кашля. Лоб покрыт испариной, колени подкашивались, но она не могла остановиться. Ее тянуло вперед — злость, тревога, любовь к подруге. Она должна была это услышать. Должна была знать.

Она постояла у двери, собираясь с силами, потом подняла руку и постучала.

— Артём, открой, — сипло выдохнула она, опираясь на стену.

Дверь приоткрылась, и на пороге возник Артём, растрёпанный, в домашней футболке. Он удивлённо моргнул, увидев Полину, а затем на его губах расползлась ухмылка.

— Ого. Всё-таки решила стать моей? — протянул он, облокотившись о косяк, и оглядел её оценивающим взглядом.

Полина качнулась, закашлялась, прижав ладонь ко рту. Лихорадка снова набирала силу — тело пылало, как костёр, но сейчас боль от жара меркла рядом с тем, что она чувствовала внутри.

— Что произошло? — хрипло спросила она. — Что ты сказал Регине?

Артём лениво скрестил руки на груди, словно ждал именно этого вопроса.

— Я сделал то, что обещал, — сказал он спокойно. — Разбил ей сердце. До осколков.

Сердце Полины кольнуло. Она сглотнула ком в горле — не от болезни, от бешенства.

— Я тебе ноги переломаю, — выдохнула она зло, подняв на него глаза.

Артём рассмеялся, сухо, громко, почти весело.

— Это вряд ли. У тебя рук не хватит. Да и зачем? Твой волчара тебя и так бросит, рано или поздно. А когда это случится — ты вспомнишь меня. Я тебя прощу. Приму. Проявлю благородство, как джентльмен.

Он говорил это с той самой самодовольной снисходительностью, от которой у Полины закипала кровь.

И в тот момент шаги в коридоре прозвучали так громко, будто гремел барабан смерти. Полина обернулась и увидела Макара. Позади шел Череп, молча, но с лицом, будто он сам собирался проломить Артему не только кабину, но и весь этаж целиком.

Артем, не теряя ехидства, лениво глянул на Полину, словно смаковал момент.

— И хватит уже бегать за мной, — громко сказал он, так, чтобы Макар в коридоре услышал каждое слово. — Твой любовный треугольник меня вымотал. Определись, с кем ты встречаешься. А то играешь нашими чувствами — и моими, и его.

Слова ударили Полину, как пощечина. В ушах загудело. Она застыла, будто земля под ногами внезапно исчезла. Не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Только смотрела, не веря, не понимая, как он осмелился...

— Я устал покрывать тебя перед твоим Макаром, Полин, — продолжал Артем с показным сочувствием. — Встречаешься со мной, а сама... эх...

Он театрально покачал головой, вздохнул и будто даже пожалел её — фальшиво, грязно. Полина невольно отшатнулась, сжав кулаки. Горло сдавило, дыхание стало рваным, будто она захлебывалась собственным телом. Глаза её округлились, губы дрожали — но слов не было. Ни одного. Только гул в голове.

Макар застыл. Он стоял в паре шагов, но будто на другой планете. Его лицо было невыразительным, как камень. Глаза скользнули от Артема к Полине и обратно. Пауза тянулась мучительно.

— А Регина тут при чём? — тихо, но резко спросил Череп, сдвигая брови. Он явно первым собрался с мыслями.

Артем криво улыбнулся, кивнув на Полину:

— А ты спроси у неё. Зачем ей нужен был весь этот план? Я-то предупреждал. Маленькая ложь, братцы, за собой всегда тянет большую. Всегда.

И с этими словами он спокойно захлопнул дверь перед их лицами, оставив за ней тяжёлую, звенящую тишину. Полина стояла как статуя. Макар не двигался. Череп прищурился и бросил взгляд на друга.

— Ну и что это было?.. — пробормотал он, словно не ожидал ответа, а просто не мог не сказать хоть что-то.

Макар молчал. У него в груди будто что-то расползалось, ломалось, и он не знал, что больнее — услышанное или то, как Полина ничего не сказала в ответ.

Череп растерянно оглянулся на закрытую дверь, потом на Полину, и наконец хрипло спросил:

— А что, собственно говоря, происходит?

Из-за двери вновь донесся голос Артема, теперь громче, с усмешкой и каплей яда:

— Полин, а ты расскажи, зачем с подружкой устроилась в профком? Твоим защитничкам это будет интересно. Или уж мне самому начать?

Макар резко вскинул голову. Глаза его сверкнули опасно, как у зверя, загнанного в угол. Он перевёл взгляд на Полину — тяжёлый, холодный, непроницаемый. В голове складывались обрывки: как на той самой вечеринке она, чуть ли не краснея, спешно убежала куда-то с Артемом. Как потом, будто случайно, оказалась рядом в профкоме. Как странно виляла глазами, когда