Краткость – сестра таланта. Афоризмы и изречения - Антон Павлович Чехов

* * *

Все хорошо, художественно. Но вот, например, у вас сказано: «и она готова была благодарить судьбу, бедная девочка, за испытание, посланное ей». А надо, чтобы читатель, прочитав, что она за испытание благодарит судьбу, сам сказал бы: «бедная девочка»… или у вас: «трогательно было видеть эту картину» (как швея ухаживает за больной девушкой). А надо, чтобы читатель сам сказал бы: «какая трогательная картина…» Вообще: любите своих героев, но никогда не говорите об этом вслух!

(Там же)

* * *

– Меня будут читать лет семь, семь с половиной, – говорил он, – а потом забудут.

Но как-то он прибавил:

– Но потом пройдет еще некоторое время – и меня опять начнут читать, и тогда уже будут читать долго.

Он оказался прав. Он вообще часто в своих предчувствиях оказывался прав…

(Там же)

* * *

Довольно я написал в веселом роде, а много и просто шутовского. Пора мне серьезнее глядеть на жизнь.

(В. А. Фаусек. Мое знакомство с А. П. Чеховым)

* * *

Я страшно ревнив к своей литературной работе и никого к сотрудничеству с собою и близко не подпущу. Я дорожу каждым написанным мною словом и не намерен ни с кем делить ни труда, ни славы. Я люблю успех. Люблю видеть успех других. Люблю пользоваться им сам.

(Там же)

* * *

Очень умно говорил Чехов о писателе нашей же генерации Гнедиче:

«Это же настоящий писатель. Он не может не писать. В какие условия его ни поставь, он будет писать – повесть, рассказ, комедию, собрание анекдотов. Он женился на богатой, у него нет нужды в заработке, а он пишет еще больше. Когда нет темы сочинять, он переводит».

(Вл. И. Немирович-Данченко. Чехов)

* * *

Чехов сказал:

– Публика же любит, чтобы в конце акта перед нею поставили заряженное ружье.

– Совершенно верно, – ответил я, – но надо, чтоб потом оно выстрелило, а не было просто убрано в антракте.

Кажется, впоследствии Чехов не раз повторял это выражение

(Там же)

* * *

Никаких сюжетов не нужно. В жизни нет сюжетов, в ней все перемешано – глубокое с мелким, величавое с ничтожным, трагическое с смешным. Вы, господа, просто загипнотизированы и порабощены рутиной и никак не можете с нею расстаться. Нужны новые формы, новые формы…

(И. Н. Потапенко. Несколько лет с А. П. Чеховым)

* * *

– Университетские движения, по-моему, – сказал Антон Павлович, – вредны, вредны тем, что оттягивают и губят много сил понапрасну. Каждое такое волнение сокращает силы интеллигенции. Этих сил так мало, обходятся они так дорого, столько их пропадает и без всяких университетских волнений, что незачем заботиться об увеличении числа жертв, уносимых жизнью. Надо работать и работать, – с оттенком горечи заговорил А. П. – Дела много, бесконечно много. Надо бороться с темными силами здесь, на месте, бороться с нуждой, невежеством и теми, для кого невежество выгодно…

(А. И. Яковлев. У Чехова в Мелихове)

* * *

Однажды я имел возможность убедиться в том, как Чехов избегает всяких ненужных подробностей. Было это в Риме, в первый день Великого поста. Мы вышли вместе из собора Св. Петра, где при нас происходила довольно пестрая процессия «выкуривания следов карнавала». «Для беллетриста, – заметил я ему, – виденное не лишено некоторой прелести; хорошая тема для описания». – «Нимало, – ответил он мне. – Современный рассказчик принужден был бы удовольствоваться одной фразой: „Тянулась глупая процессия“».

(М. М. Ковалевский. Об А. П. Чехове)

* * *

Люди обеспеченные могут жить хорошо. В парадных комнатах все отлично, в детской – грязновато, в кухне – тараканы! А спросите их, есть ли у них в доме Пушкин? Конечно, не окажется.

(А. А. Хотяинцева. Встречи с Чеховым)

* * *

Была чудесная звездная ночь, после жары и духоты в цирке дышалось легко. Я выразила свое удовольствие по этому поводу, и Антон Павлович сказал:

– Так легко, наверно, дышится человеку, который выходит из консистории, где он только что развелся!

(Там же)

* * *

– Послушайте! – рассказывал кому-то Чехов, но так, чтобы я слышал. – Я напишу новую пьесу, и она будет начинаться так: «Как чудесно, как тихо! Не слышно ни птиц, ни собак, ни кукушек, ни совы, ни соловья, ни часов, ни колокольчиков и ни одного сверчка».

(К. С. Станиславский. А. П. Чехов в Художественном театре)

* * *

Учитель должен быть артист, художник, горячо влюбленный в свое дело, а у нас – это чернорабочий, плохо образованный человек, который идет учить ребят в деревню с такой же охотой, с какой пошел бы в ссылку. Он голоден, забит, запуган возможностью потерять кусок хлеба. А нужно, чтобы он был первым человеком в деревне…

(М. Горький. А. П. Чехов)

* * *

В России честный человек – что-то вроде трубочиста, которым няньки пугают маленьких детей…

(Там же)

* * *

Прокуроры очень любят удить рыбу. Особенно – ершей!

(Там же)

* * *

– Критики похожи на слепней, которые мешают лошади пахать землю, – говорил он, усмехаясь своей умной усмешкой. – Лошадь работает, все мускулы натянуты, как струны на контрабасе, а тут на крупе садится слепень и щекочет и жужжит. Нужно встряхивать кожей и махать хвостом. О чем он жужжит? Едва ли ему понятно это. Просто – характер у него беспокойный и заявить о себе хочется – мол, тоже на земле живу!

(Там же)

* * *

Вся Россия – страна каких-то жадных и ленивых людей: они ужасно много едят, пьют, любят спать днем и во сне храпят. Женятся они для порядка в доме, а любовниц заводят для престижа в обществе. Психология у них – собачья: бьют их – они тихонько повизгивают и прячутся по своим конурам, ласкают – они ложатся на спину, лапки кверху и виляют хвостиками…

(Там же)

* * *

Если каждый человек на куске земли своей сделал бы все, что он может, как прекрасна была бы земля наша!

(Там же)

* * *

Вы читали у Бальмонта «Солнце пахнет травами»? Глупо. В России солнце пахнет казанским мылом, а здесь – татарским потом…