Воспоминания. Правнук двух декабристов о жизни в России времен Александра III, Николая II и революции - Александр Васильевич Давыдов

Такое положение не могло не вызвать возмущения у свободомыслящих людей, какими были будущие декабристы. Убедившись в том, что явными средствами нельзя добиться облегчения участи народа, они вступили на путь заговора.

Так родились тайные общества.

Моя бабушка, Елизавета Сергеевна Давыдова, была дочерью декабриста Сергея Петровича Трубецкого и жены его Екатерины Ивановны, первой из жен декабристов, поехавших за мужьями в ссылку. Я хорошо знал ее, она умерла в 1918 году. Родилась она в Сибири и, по окончании института в Иркутске, вышла там замуж за моего деда Давыдова, сына декабриста. Первоначальное образование она получила от отца. Он говорил ей о том, что привело его к участию в заговоре, об активной его роли в образовании и деятельности тайных обществ и, главным образом, о том, к чему стремились декабристы. Бабушка твердо помнила заветы отца и свято чтила его память. О многом, что она слышала от него, она рассказывала мне.

Мой прадед говорил ей, как он был возмущен, вернувшись в 1818 году из Парижа, где он жил среди свободного народа, царящими на родине порядками, всеобщим бесправием, рабством и явным неуважением к человеку. Своими мыслями он делился с товарищами, офицерами Семеновского полка. Беседы эти привели их к мысли о создании тайного общества, целью которого было уничтожение всех этих отрицательных явлений. Мысль эта после ряда видоизменений и привела позже к образованию двух тайных обществ – Северного в Петербурге и Южного в Тульчине.

В основе мировоззрения членов тайных обществ лежали два чувства: любовь к человеку и любовь к свободе. Оба проекта Конституции, выработанные этими обществами, – проект Никиты Муравьева и «Русская правда» Пестеля, – всецело выражают эти чувства. «Личная свобода, – писал Пестель, – есть первое и важнейшее право каждого гражданина и священнейшая обязанность каждого правительства». Мой прадед, говоря дочери об этом утверждении Пестеля, объяснял ей, в чем, по мнению декабристов, – в каких главных правах человека и гражданина – должна была заключаться личная свобода.

Разумеется, в то время прежде всего это означало освобождение крестьян от крепостной зависимости. Затем всякий свободный гражданин должен был беспрепятственно пользоваться правом свободно выражать как устно, так и письменно свои мнения и свои мысли, то есть обладать свободой мнений и слова. В проектах Конституции указывалось, что: «За мнения и правила, в сочинении изложенные, отвечает каждый писатель на основании правил об обучении и проповедовании против закона и чистой нравственности и судится общим судебным порядком». Далее, свободный человек никоим образом не мог быть стеснен в своей вере и в своей религии, то есть должен был обладать свободой совести. В проектах Конституции было сказано, что: «Свобода религии предоставляется полная по совести и чувствам своим, лишь бы только не были нарушаемы законы природы и нравственности». Наряду с этим все граждане могли свободно выбирать род своих занятий, передвигаться внутри страны и выезжать за ее пределы. В основе всех этих прав должно было быть совершенное равенство всех людей перед законом. Соответственно с этим должны были быть уничтожены все сословные и другие привилегии. Наконец, право собственности объявлялось священным и неприкосновенным.

Однако одного получения гражданами всех этих прав было мало. Надо было оградить эти права от возможных покушений на них, сделать так, чтобы никто не мог нарушить их ни силой, ни обманом. Только демократический государственный строй, или, как тогда говорили, народоправство, могло служить защитой против таких покушений. Пестель говорил: «Суверенная власть принадлежит народу; Русский народ свободен и независим; источник верховной власти есть народ, которому принадлежит исключительное право делать основные постановления для самого себя. Власть свою народ осуществляет через свободно выбранных им представителей». Во избежание же возможного произвола со стороны представителей власти, личность гражданина объявлялась неприкосновенной. Для охраны неприкосновенности личности устанавливались особые законы, нарушители коих карались судом. Так, согласно проектам конституций, никто не мог быть лишен свободы иначе как законным образом и законным порядком. В дом гражданина никто не мог войти без его согласия, а взят под стражу он мог быть только на основании письменного предписания власти с указанием причин. И, наконец, никто не мог быть судим иным порядком, как обыкновенным судом присяжных, и в том именно месте, которое законом определено и назначено; никаких чрезвычайных судов и комиссий не должно было быть.

Вот какими законами хотели декабристы обеспечить счастье и благоденствие своего народа и своего отечества.

Прабабушка моя, Александра Ивановна Давыдова, вдова декабриста, родилась в 1802 году и скончалась, девяносто двух лет от роду, в 1894 году. Свою молодость, до 1825 года, она провела в Каменке и хорошо помнила, как все то, что происходило там перед восстанием декабристов, так и то, о чем в то время говорили и думали в русском обществе. Она любила делиться своими воспоминаниями со своими внуками и правнуками. Помню ее, маленькую старушку со сморщенным лицом, сидящую в глубоком кресле около круглого стола, за которым когда-то учился мой прадед. Сохранив до конца своих дней светлый ум и изумительную память, она говорила нам, детям и юношам, о тех вопросах, которые волновали людей, живших в начале прошлого столетия, и привлекали особое внимание членов тайных обществ. Среди этих вопросов первым, по ее словам, был вопрос об освобождении крестьян от крепостной зависимости. Как ее муж, так и его товарищи по тайному обществу страстно любили свободу. Естественно, что для них крепостное рабство являлось недопустимым явлением, подлежащим, в случае осуществления их замыслов, упразднению в первую очередь. Еще задолго до 1825 года они всячески старались привлечь внимание общества к этому вопросу и вызвать в нем сочувствие к своей идее. Попытки их в этом направлении не были безуспешны. Освобождение крестьян стало, наконец, вопросом столь назревшим, что в насущности его сомневалась лишь небольшая часть тогдашнего общества. Мера эта была только что осуществлена как в Европе, так и в соседней Польше и даже в принадлежащих тогда России Прибалтийских губерниях. Декабристы и сторонники освобождения приводили в пользу его прежде всего соображения нравственного характера. Они указывали на недопустимость существования права собственности на людей, как на скотов. Они считали возмутительным право помещиков распоряжаться своими крестьянами, как вещами, продавать их оптом и в розницу, разрушать и развращать их семьи, грабить их и истязать. С хозяйственной точки зрения они находили, что крепостное право является невыгодным, так как рабский труд менее производителен, чем платный, свободный.

Несмотря на возражения влиятельных