Сказание об Оками 9 - Seva Soth

досаду. Синевласка спокойная, как Миура! Но опасность встречи огня и бумаги осознает. Что-то, чего я не видела, произошло – и она уже в другой стороне. Замена тела? Быстрый полет? Да пофиг! Толкнула себя и мою огненную оболочку туда же кинетическим импульсом. Она снова переместилась. И еще раз! И еще! И еще!

Это было напряжно! Я медленно прожаривалась. Дыхание пришлось задержать, так как весь кислород выжгло. Биджева регенерация худо-бедно справлялась с ожогами. Но Конан этого не знала. Я чувствовала растущее с ее сторон напряжение. Она меня не боялась, но явно не хотела встречаться с моим огненным шаром… жаль, я не смогла бы сделать его таким же крутым и стабильным на расстоянии от себя. Не знаю, что произошло, но в какой-то момент Конан пропала, а я позволила пространству вокруг меня потухнуть и насладилась жаром пустыни, показавшимся ледяным в сравнении с раскаленной плазмой.

– Исобу, выручил, от души! – я, может, и не особенно вежливая, но совсем не поблагодарить союзника, который только что помог – это прям зашквар.

Конан нигде не видно. Не без труда сориентировалась, отыскав тот самый оазис, взорванный моим учеником – вон, птица Дея. Призвала Кацую. На время самопрожарки ее пришлось отпустить.

– Давай, бро, докладывай, – барабанные перепонки срослись, но, походу, криво, так как голос мой звучал стрёмно, как будто я всю жизнь только и делала, что курила и целенаправленно гробила тем самым голосовые связки.

– Сенсей, у тебя одежда во всяких местах прожжена, прикройся, а? А то мне в бинокль видно! – потребовал Дей. – Это было прям красиво! Я не про, хм, нудизм, а про то, что ты была ожившим воплощением взрыва. Твой гениальный ученик спас шкета, взорвал нукенина, ничего не понимающего в искусстве, и готов отвезти тебя обратно. А кто была эта, с синими волосами? Она понимает во взрывах! Давай ее перевербуем! Не потому, что она, хм, симпатяжка, Хотару-тян в миллион раз красивее, а из-за того, что у нее правильная тактика.

– Оками, ты жива? Вы оба целы? – Цунаде искренне за меня беспокоилась. – Мальчик под моим присмотром. Отравлен, но я знаю, как бороться с этим ядом. Восстановится в ближайшие часы. Вопрос в том, что с ним делать.

– Вернуть домой, конечно, – прохрипела я, – иначе нас реально посчитают собирателями джинчуурики и вырежут, навалившись всем миром. Нафига мне такая радость?

Был еще вариант отдать однохвостого Ооноки-саме, но пошел он, старый налюбщик, к биджу в зад. Его собственных джинчуурики, если подвернутся, верну. А еще и с Суной ссориться мне как-то не с руки.

Глава 21

Интерлюдия Гаара, генин Сунагакуре, джинчуурики однохвостого Шукаку

Гаара открыл глаза. Как же хорошо он выспался! Сон едва ли не с самого рождения был его большой проблемой, ведь Монстр, однохвостый – он никогда не спит, и стоило Гааре отключиться – стремился вырваться на свободу, перехватить контроль над телом, что-нибудь разрушить. А потому спал джинчуурики мало и чутко, всегда стараясь минимизировать последствия. Его и так боится и избегает вся деревня, включая сестру, брата и отца… отец!

Воспоминание о казекаге, пронзенном насквозь хвостом марионетки-скорпиона было двояким. Лидер Суны, очевидно, ненавидел своего младшего сына, что подвел его и не смог укротить Чудовище. Но все равно это был его отец, часть семьи. А затем были иглы, множество отравленных игл, летящих с разных направлений, за которыми не успела даже его защита, потеря контроля за чакрой и долгожданный сон.

Перед глазами маячил гладкий белый потолок, какой мог бы оказаться где угодно. Похитители проявили поразительную беспечность. Решили, что он всего лишь ребенок? Сомнительно. Они должны понимать, что украли для себя проблемы.

– Приветики! Давай дружить! – над лицом Гаары нависла девушка примерно его возраста или на пару лет старше. Жизнерадостное лицо, коротко подстриженные алые волосы, глаза цвета песка, ромбовидная татуировка на лбу, загорелая до бронзового оттенка кожа, возмутительно малое число одежды. Лишь короткая юбочка, топ и нарукавники, всё белое, как будто бы грязи не существует.

Монстр рванулся наружу и юноше, как и всегда стоило огромных усилий с ним совладать, не расплющить девчонку на месте. Он сжал зубы и процедил сквозь них единственное “беги”.

– А куда бечь? За кем? Или правильно бежать? У тебя что-то болит? А я ирьенин! Меня мама научила! Гляди, мистическая рука! – девочка помахала перед ним зеленой светящейся кистью. Идиотка! Она что, не понимает, к кому пристает? Не осознает, что Чудовище оставит от нее только кровавое пятно?

– Он может представлять опасность, лучше отойти, – вот такой, правильной, реакции Гаара и ожидал. Голос, сообщивший о том, что он угроза, почти взрослый, очень спокойный, наполненный внутренней силой. Удерживать биджу стало еще тяжелее. Зачем он вообще старается? Для чего сохранять похитителям их никчемные жизни? “Давай дружить!” – слова глупой девчонки подобно песчаной буре бились изнутри о стенки черепной коробки. Это попытка манипуляции! Наверняка! Сейчас Гаара все же позволит хвостатому чудовищу ее прикончить.

– Чё ты на меня так пристально смотришь? Понравилась, да? Я всем нравлюсь! – девочка кокетливо поправила волосы… наверное. Сын казекаге в подобных жестах плохо разбирался. Пару раз видел, как сестра флиртует с какими-то парнями, но и сама Темари, и ее собеседники очень быстро удалялись, спасая свои жизни. Но какая же она все-таки глупая!

А это что? Почувствовать свою тыкву, полную песка, и стало неожиданностью. Похитители что, решили оставить ему оружие? Как опрометчиво с их стороны. Монстр тут же подсунул ему видение, как песчаный смерч сдирает с назойливой девицы кожу. Отвратительно. Он был вынужден признавать свою темную сторону и вытравить из себя все ослабляющие чувства, такие, как жалость или брезгливость, но мысленный образ всё равно получился мерзким.

– Чего кривишься-то? Кими, чё он со мной говорить-то не хочет? Ты парень, ты должен понимать! Ой-ой-ой! Вот же мудоёбина! Я что, опять это сказала? Мама ругаться будет! Слышь, ты ведь не скажешь моей маме, что я плохое слово произнесла? Так про что я там говорила? Давай дружить, а? Я Фуоки! А ты Гаара, да?

Её жизнерадостность и неадекватная оценка ситуации раздражали. Раздражение подпитывало Монстра. Чудовище было готово сорваться с натянутых мысленных цепей в любой момент. Да зачем он вообще сдерживает Монстра? Может быть, для того, чтобы подготовить первый мощный удар? Надо всего лишь потянуть песок из тыквы.