Сказание об Оками 9 - Seva Soth

грязным языком, но сильный и неумирающий. Твой, хм, коллега. Я его недавно взорвал. Голову оторвало, руки и ноги в разные стороны, но он остался живой. Хочешь сделать из него марионетку, а? – дипломатия – это тоже оружие ниндзя.

– Это интересное для меня предложение, – Сасори ответил равнодушно, как будто бы Дей не выдал только что мечту марионеточника. Да что с этим маньячиной не так?

– Ну тогда все понятно. Я меняю части тела Хидана на пацана, – озвучил Дейдара, – это мои трофеи, я имею право распоряжаться ими как угодно и намерен провести обмен!

– Я предлагаю в качестве цены твою собственную жизнь, – всё-таки Сасори-сан крут. Дей бы тоже как-то так торговался бы. Было бы здорово с марионеточником в нормальной обстановке пообщаться. Как профи, он бы много чего смог подсказать Дейдаре по поводу создания новых кукол. В искусстве, правда, ничего не понимает. Марионетка – это как кисть для художника. Она может быть сколь угодно хороша, но единственная цель ее существования – краткий миг воплощенного разрушения. Танца взрывной волны, симфонии звука, рапсодии уничтожения.

Бабах! Прогрохотало совсем рядом. Слышать один и тот же близкий взрыв сразу через марионетку и собственными ушами оказалось на удивление прикольным опытом. Надо будет повторить!

Никто не посмеет сказать, что Дейдара ссыкло и отсиживался на безопасной высоте во время схватки. Разделенного сознания хватило на то, чтобы спуститься по стене святилища. Призвать Кагемару-сана и попросить быть готовым утащить ребенка. Заминировать стену буквально в пяти шагах от пленного мальчишки. Того, наверное, может серьезно оглушить, но джинчуурики живучие. Подорвал стену Дей с таким расчетом, чтобы получить пролом, в какой и скользнул волк, имеющий одну задачу – добраться до ребенка.

– Ха-ха, лошара! – рассмеялся парень, отменив призыв четко в тот миг, когда Кагемару схватился зубами за загривок красноволосого шкета. Облачко чакры развеялось, миссия выполнена, невинный ребёнок спасён.

Теперь главное – самому не сдохнуть. И Окамимару бы вытащить. Всё-таки марионетка невероятно полезна. Занявшись планом со спасением через взрыв, молодой джонин убрал от него фокус внимания. Всё равно сектор обзора у того оставался паршивый.

– Цунаде-сама, я там послал вам, хм, посылочку. Джинчуурики однохвостого, – сказал в Кацую Дей, – подберите, обогрейте и всё такое. А мне пора вытаскивать наставницу и валить. Проще сказать, чем сделать. Вообще малопонятно, как именно Оками-сенсей сражается со зверинцем и почему еще до сих пор не победила.

Мощная вспышка чакры там, где наставница попала в масштабный замес с кучей призывного зверья. И остатки неба заслонил гигантский белый слизень, извергающий килотонны кислоты. Жестко! Сенсей знает, что делает. Что бы там за придурок с призывными животными не баловался, он проиграл. Кацую-сама эпически крута.

Засмотревшись на королеву слизней, Дейдара откровенно протупил и лоханулся. Ему бы рвануть наверх на спину летающей птицы и тем самым убраться подальше от неприятностей. Но нет, он же самый умный! Он же выполнил порученную миссию!

Интуитивное ощущение опасности – один из тех навыков, что Оками-сенсей старалась привить своим ученикам. И у нее получилось, так как Дей отшатнулся, пропуская мимо себя целый залп сенбонов и ушел перекатом в сторону. Из организованного им ранее пролома в стене выползало… это. Больше всего похоже на толстого лысого мужика, вставшего на карачки и отрастившего офигительный скорпионий хвост. Марионетка. Не сделанная из человека, только отчасти подражающая нормальной анатомии. Ну и больная же фантазия у того, кто ее изготовил!

Мысленно отметив выползание, он подобрал всего лишь подходящий термин. Двигалась марионетка быстро. А вслед за ней ковыляла еще одна такая же упоротая – многоножка. Вот они рванулись наружу и… Дей перенесся на спину птицы, а вниз на его место отправилось заранее извлеченное из печати бревно. Техника замены тела, сученьки, если сказать в манере наставницы!

Осталось спасти свою любимую игрушку! Пальцы сжали тонкую бумажку-детонатор. О этот сладкий, пьянящий миг перед рождением шедевра. Тихий треск рвущейся печати…

– БУМ! – провозгласил Дейдара и даже в подражание Оками-сенсей сложил на обеих руках её любимую бесполезную печать единорога.

И мир содрогнулся. Глина, что до этого лишь покорно притворялась бревном-заменой, по-настоящему расцвела. Его чуть с птицы не сбросило, заставив вцепиться обеими руками.

Это была не просто детонация. Это был акт творения. Ослепительная вспышка на мгновение обратила окружающие сумерки в день, а грохот, подобный реву божества, сотряс саму землю. Ударная волна пронеслась, услаждая слух.

Дейдара откинул голову назад, на его лице застыла маска чистого, незамутненного экстаза. Вот оно! И этот старикан, притворяющийся пацаном, еще что-то болтал об искусстве? Сейчас он на своей тушке познает этот единственный, неповторимый, ослепительный миг! То самое мгновение, когда его маленький шедевр достигает своего пика и исчезает в абсолютном великолепии! В этом грохоте, в этом свете, в этом мгновенном разрушении – вот где была настоящая красота.

Увести птицу выше он при том не позабыл. Сгинуть в собственном взрыве… тут есть что-то притягательное, но попозже, лет через пятьдесят или даже сто, когда он возьмёт от жизни все остальные радости – например, те, что ему может дать Хотару-тян.

Храм буквально развалило и погребло под обломками и мастера Сасори, и его стрёмных марионеток. Не, их, скорее всего, и вовсе разорвало на куски. Тело Окамимару очень удачно подбросило и выкинуло через открытые двери.

Надо же было додуматься называть эти застывшие куски дерева и плоти искусством! Дея даже замутило от собственной крутости. Или контузии – скорее, от нее. Он в очередной раз наплевал на технику безопасности и подорвал слишком много глины чересчур близко от себя. Но разве оно того не стоило?

Настоящего Дейдару, с трудом удерживающегося на поднимающейся все выше и выше марионетке, мутило и трясло, но он всё равно скользнул вниз в тело Окамимару, крепко сжав пальцы на рукояти чакрапередатчика. Как он и рассчитывал, встряска от взрывной волны хотя бы частично очистила сочленения доспехов и те с хрустом, но шевелились. Этого хватит для того, чтобы произнести пафосную речь, ответить мастеру Сасори, чьи замшелые взляды, чего скрывать, слегонца его зацепили своей неправильностью. Дей набрал воздуха в мёртвые легкие Окамимару и провозгласил, еще и простенькую технику усиления голоса использовав:

– Слышь, старик, если ты там не сдох, то знай – истинное искусство должно ослеплять и оглушать! Мои шедевры – это апогей жизни, высвобождение чистой энергии в один-единственный, неповторимый миг! Отражение первородной мощи большого взрыва-самы, что создал