Сказание об Оками 9 - Seva Soth

Ну что, разрушительница, вот тебе шанс сорвать с цучикаге пять лярдов… и я стопудово так не поступлю. Я не готова торговать людьми. Работорговля – это же что-то за гранью. Сколько там пацану исполнилось? Одинадцать? Двенадцать? Я, может быть, и полное дерьмо иногда, но настолько дно самоуважения пока не пробила.

– Кто исполнитель? Мне нужны подробности!

– Шукаку плохо различает людей. Вы все для него на одно лицо. Он всех вас одинаково ненавидит. Тяжелый характер, но у него есть причины. Боль, которую он испытал.

Интересно, а хоть у одного хвостатого отсутствуют причины жаловаться на человечество? Слишком мало о них знаю.

– Дей, братан, разворачивайся на Страну Ветра, примерно в сторону Сора-Ку.

– А пораньше ты не могла сказать? Наставница, вот реально мечемся, будто не знаем, куда нам и зачем надо! А я, между прочим, сегодня даже с Тару ни разу не поцеловался. Она меня забудет и найдет себе горячего, хм, шиноби Водопада. А виноватой ты будешь!

Парень ворчал, но марионетку развернул. Причем очень четко курс определил. У него-то чувства магнитного поля, как у перелетных птиц, в отличие от меня, нет. Но только совсем днищенский шиноби заплутает в сторонах света.

Лишь бы энергии парню хватило. Иначе, вероятно, придется восстанавливающие чакру таблетки хавать. У нас их попервой только Цунаде и Шизуне делать умели, но сейчас генины в производство втянулись.

Вот по-честному, меня этот бесконечный перелет саму уже напряг. Всю задницу отсидела – птица-то жесткая и спину еще облокотить не на что, и прикреплять себя к поверхности чакрой приходится постоянно, чтобы не свалиться. По пути доложилась Цунаде, узнала у Шизуне и Чико, как обстановка в Такигакуре и даже с Шибуки парой слов перемолвилась. Пацанчика отдали на ремонт к наставнице и та быстро поставила его на ноги. Во всех смыслах – срастила переломы.

Новых открытий нифига – Суйен показал себя, как конченый ублюдок, и отправил сына бывшего лидера деревни в казематы сразу по его возвращению на родину. Вот и вся история.

Песчаную бурю, о которой говорил мой черепах, я увидела издалека. Биджева стена песка. Да как вообще туда соваться на нашем летательном аппарате?

– Правь прямо в бурю, я нас прикрою! – пообещала без большой уверенности. Мои сенсорные способности по-прежнему забивало тесное соседство с треххвостым, но даже так я ощутила мрачную чакру, пропитавшую каждую из триллионов песчинок. Чакру биджу, ощущавшегося более чужеродно, чем Исобу.

Нормальный телекинетический экран я выставить не могла, но я же биджева джинчуурики. Я могу давить силу другой силой, создавать один кинетический импульс за другим, проламываясь через песок. Тем более, что у меня три хвоста против одного. Хотя мощность хвостам не факт, что пропорциональна. Черепах на этот вопрос упрямо не отвечал. Возможно, стыдится, что у других биджу больше. В том смысле, что число хвостов.

Сколько этот кошмар длился? Мы с Деем задрапировали все открытые участки кожи. Я отдала пацанчику летные очки, найденные в одной из печатей. Еще и держала его, крепко-крепко прижав к себе, наплевав на все тупые приличия. Несмотря на все мои труды, мы основательно нажрались песка. Нужно попробовать чакру всех девятерых? В случае с однохвостым Шукаку ее внутри меня теперь дофигища!

Периодически я уходила в себя и сверяла направление с навигатором. Биджу чувствуют друг друга. Наконец-то мы проломили некую преграду и ураган вокруг нас исчез. Глаз бури, да? Зона спокойствия. И где-то тут украденный ребенок и его похититель. Кто это был-то? Надеюсь, что Конан – очень хочется отхлестать ее по щекам и объяснить, что она не права.

Глава 19

Интерлюдия. Дейдара, джонин Шинигакуре. Художник, который уважает взрывы!

За сегодня Дей успел несколько раз пожалеть, что вообще придумал свою гениальную летающую птицу. Лететь на ней оказалось попросту скучно. Сенсей, обычно разговорчивая и коммуникабельная, постоянно уходила вглубь себя, оставляя его одного. Ну хоть посмотреть на унижение кусанинов было приятно. Эти ублюдки ему никогда не нравились, с того самого момента, как наставница велела разложить печати на крыше их гостиницы в Конохе и не дала команду на подрыв. Обидно вышло! Он так круто в тот раз всё просчитал и все усилия впустую.

А затем эта гадская песчаная буря. Лететь сквозь нее было тем еще безумием, и если бы не Оками-сенсей, он бы потерял направление еще в самом начале, а птицу размотало бы песком. Его шедевру и так досталось, неизвестно, сколько еще километров получится пролететь, особенно в таких, не самых лучших, погодных условиях. И песка нажрался, несмотря на то, что замотал лицо тканью и летел, по сути, на ощупь, выполняя команды наставницы. Но всё имеет начало и конец, как она часто говорит, приводя в пример надпись на воротах Конохи. Закончился и полёт через бурю.

Тут было внезапно темно, сенсей бы сказала, что как у биджу в заднице. Он так-то считал, что в глазе бури видно голубое небо, если вверх взглянуть, а тут нет. Проклятый песок перекрывал солнечные лучи со всех сторон и потому, несмотря на то, что ураган прекратил попытки освежевать их с наставницей заживо, видимость была все одно не очень.

– Вон туда, в оазис, – указала ему Оками и Дей направил птицу, куда сказано. Пальмовая роща, наполовину занесенная. В центре ее что-то вроде храма – высокая каменная хибара.

Птица, послушная воле Дейдары, зависла прямо над входом в здание.

“Нам туда”, – жестом указала сенсей. Не болтать вслух – очень даже разумно при таких значимых операциях.

И вниз пойдет… Дейдара развернул свиток хранения и из него вывалился сверкающий доспехами Окамимару. Так он окажет поддержку наставнице, не получит ни единой травмы сам, и снова полюбуется на взрыв из первого зрительного ряда. Круто же! Чтобы не уронить марионетку, правда, пришлось постараться.

Оками-сенсей спрыгнула с птицы в песок. Секунда на то, чтобы взять мертвеца под контроль – и вот Дей прыгает вслед за наставницей. Птице он дал команду подняться повыше. Никто не скажет, что Дейдара ссыкло, но ценную птицу, которой и так уже досталось от пылевой бури, лучше поберечь. Получилось наверняка не очень тихо, песок под ногами прямо ощутимо вздрогнул.

– Эй, ублюдки, вы совсем оборзели – детей похищать?